Добрее

Это было не хорошо и не плохо, просто факт. Всё шло своим чередом: в зале тихо играл джаз, на кухне варилась солянка, источая соблазнительный запах, официантки порхали между столиков, улыбаясь посетителям. Маше тоже полагалось улыбаться, но сегодня не получалось. Вроде бы обычная ссора, но любимый уже неделю пропускал свои смены.

* * *

Их роман закрутился неожиданно. Маша не обращала внимания на паренька, работающего с холодными закусками, пока он сам не подошёл познакомиться. С тех пор, заходя на кухню за порцией салата, она получала порцию шуток.

– Салат «Цезарь» на пятый стол готов?

– Тут такое дело… Цезарь мёртв.

– Опять листья не завезли?

– Хуже. Юлия Цезаря коварно убили ещё до нашей эры.

– Руководство в курсе?

– Нет. Только ты и читатели Википедии.

На самом интересном месте в беседу обычно вмешивался шеф-повар, командующий: «Голубки, за работу».

Ноги сами несли её на кухню. Иногда шутки были нелепыми, но разве это важно?

– «Греческий» на восьмой, пожалуйста!

– Пароль?

– Птицы в гнезде!

– Пароль неверный.

– Молоко перепёлки выпили перепелята!

– Пароль неверный.

– Сейчас оба на харчо отправитесь! – кричал шеф-повар.

– Вы вошли в систему. Вот «Греческий».

Потом он проводил её домой после смены.

– Маша, я личного водителя отпустил пораньше.

Он тоже человек, пусть отдохнёт. Прогуляемся пешком?

– Ты самый благородный повар холодных закусок на свете. А какой у личного водителя транспорт, велосипед?

– Угадала.

Люблю с шиком прокатиться на багажнике по вечернему городу.

– Хорошо, что не на раме. Всё-таки велосипед престижный, марки «Урал».

– Заметь: без пробега по Японии.

Кажется, они несли полный бред, но было так весело и легко, что перехватывало дыхание. Когда подошли к дому, он спросил с притворной застенчивостью:

– Зайти не хочешь?

– Это моя реплика! – запротестовала Маша. – Конечно, я хочу зайти к себе домой.

– Не боишься лифтёра-маньяка?

– Очень боюсь, а кто это?

– О, это страшный человек.

Он останавливает лифт с красивой девушкой внутри и спускается к ней в кабину сверху, через плафон.

– И что делает потом?

– Чинит лифт!

Они смеялись в голос, и ночь смеялась вместе с ними.

А потом он её поцеловал.

– Ладно, я пойду, – сказал он шёпотом.

– Ладно, ты иди, – ответила она. – И спасибо.

– За что?

– Мне давно не было так весело без всякой причины.