Пропаганда

], члены Ордена Лосей, цензоры, знатоки искусств, безумцы, герои, как Линди, Женский христианский союз за воздержание, политики, последователи Менкена, простаки, иммигранты, радиоведущие и, само собой, богатые и бедные».

Не следует забывать о том, что все эти тысячи групп пересекаются между собой. Какой-нибудь Джон Джонс, являясь членом Ротари-клуба, может при этом быть прихожанином церкви, состоять в тайном обществе, политической партии, благотворительной организации, профессиональной ассоциации, местной торговой палате, союзе сторонников или противников сухого закона, лиге борцов за или против снижения тарифов, а также посещать гольф-клуб.

Принципы, усвоенные в Ротари-клубе, он будет распространять в других объединениях, в которых имеет вес.

Эта незаметная совокупность взаимосвязанных группировок и ассоциаций является тем механизмом, с помощью которого демократия сформировала общественное мнение и рационализировала процесс мышления народных масс. Осуждать существование этого механизма – все равно что требовать от общества стать таким, каким оно никогда не было и никогда не будет.

Соглашаться же с наличием подобного механизма, но ожидать при этом, что он не будет использоваться, неблаго разумно.

Эмиль Людвиг пишет, что Наполеон «всегда был начеку и отмечал выражение общественного мнения; всегда прислушивался к гласу народа, не поддающемуся никаким расчетам. “Знаете ли вы, – сказал он однажды, – что удивляет меня более всего? Неспособность власти хоть что-либо упорядочить”».

Цель данной книги – объяснить структуру механизма, который контролирует общественное мнение, и рассказать, как специалисты, стремящиеся обеспечить признание публикой какой-либо идеи или товара, используют этот механизм. В то же время эта книга представляет собой попытку выяснить, какое место занимает новая пропаганда в системе современной демократии, и предположить, какой будет постепенная эволюция морального кодекса и применения его на практике.

Глава II

Новая пропаганда

В те времена, когда короли еще были настоящими королями, Людовик XIV скромно заметил: «Государство – это я». При этом он почти не погрешил против истины.

Однако времена изменились. Паровой двигатель, печатный станок и государственные школы – это трио промышленной революции – отняли власть у королей и передали ее народу. Простой человек на самом деле приобрел власть, которую утратил король.