Тренинг влияния и противостояния влиянию. 3-е издание

, не манипулируем ли мы нашим собеседником? Ведь мы не заявляем ему, что сейчас мы так поставим стул, выберем такую позу и такой взгляд, который будет располагать его к доверительным отношениям, что в следующую минуту мы начнем говорить о чем-то интересном и приятном для него, чтобы наладилась непринужденная психологическая атмосфера, которая будет способствовать достижению согласия в последующем «большом разговоре», не объявляем ему, что постараемся создать у него впечатление, что он самостоятельно пришел к противоположным выводам в процессе обсуждения? Коль скоро это так, мы совершаем скрытое действие, а следовательно, тайно от него способствуем возникновению у него определенных чувств, мыслей и намерений.

Иными словами, манипулируем им. Если мы раскроем тайну, то эффективность наших усилий окажется ниже, и поэтому мы решаем не сообщать ему заранее о наших маневрах, то есть выбираем манипуляцию. Если мы признаем, что все наши действия по отношению к другим проникнуты манипуляцией, то каковы критерии допустимой, благородной манипуляции и недопустимой, неблагородной?

Рассмотрим эти вопросы последовательно.

Вопрос 1. Допустима ли манипуляция с этической точки зрения?

Г. Л. Смит выделял четыре способа понимания людей: умозрительный, артистический, практический и эмпирический. Практическое понимание – это «способность одного человека влиять на другого и изменять его поведение желаемым образом» (Смит Г. К., 2001, с. 8). Если проанализировать приводимые Смитом примеры, то практическое понимание – это осознанная или неосознанная манипуляция[10 - Смит подчеркивает, что практик действует неосознанно, не систематично, незавершенно (Смит Г.

К., 2001, с. 9). Можно предположить, что практическое понимание включает и манипуляцию, и психологическую игру как неосознаваемую манипуляцию.].

«Мы с моим братом Терри собирались вместе провести каникулы в Монреале… Я решил, что мою машину мы брать не будем. Поскольку он старше и не живет дома, его было бы сложно убедить; кроме того, он упрям.

Я предложил взять мою машину и рассказал ему обо всех ее неисправностях… Терри решил, что мы поедем на его машине» (Смит Г. К., 2001, с. 9).

По Смиту, «желание практического понимания не сводится, конечно, только к ситуациям эксплуатации. Матери хочется, чтобы ее больной ребенок принял лекарство, мужу – чтобы его полная жена меньше ела, учителю – чтобы студент учился, а терапевту – чтобы его клиент был более уверенным.