Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника. Свой среди медведей

– Не дай бог, на колено упасть! – говорю я, – Болотники-то у нас – раскатаны! Резина!

– Ну! – опасливо соглашается Игорь, – Заскользишь, на резине, вниз – не затормозишь!

– Убьёшься! – я с ним, полностью согласен, – Где-нибудь, далеко внизу.

Перед моими глазами, на слепящем снегу – глубокие борозды от задних лап, несущихся вниз, медведей…

– Вот! Смотри! Только, на задних ехали!

– Ага… Вот! Тут – один сбил другого!

Мы рассматриваем длинную вмятину, в плотном снегу. Нам обоим понятно, что здесь упало медвежье тело.

– Вот! Упали опять!

Борозды от задних лап прерываются! И, метра через полтора не тронутого снега вниз – две глубокие, продолговатые вмятины, от медвежьих тел.

– Хм! – хмыкает Игорь, – Как корыта в снегу!

– Ну… Как они вообще умудрялись, тут, на ногах держаться?! – изумляюсь я.

– Не знаю, – качает головой Игорь, держась руками, за снег, – Мы, тут, руками за снег уцепились. А они – на задних ногах неслись! И дрались ещё, при этом!

Рядом с бороздами от медвежьих лап, мы спускаемся по крутому, снежному наносу, к резкому повороту ущелья.

– Вот! – тычу я, пальцем, – Место, где медвежий ком разбился!

– Ну! Вмятина медвежьей лёжки!

– Смотри, как она сильно протаяла!

– Ага! Обледенела вся…

Здесь, оставшийся на днище барранкоса медведь, долго лежал, не сходя с места.

– Смотри! – показывает Игорь пальцем, на изгрызенный ольховник там, где была морда зверя, – Он ветки грыз!

– Ага! – киваю я, – Это нормально…

– Хм! Смотри, сколько нагрыз!.

– В состоянии крайнего возбуждения, он так и должен делать! – я опять утвердительно киваю головой, – Он и должен – так вот, лежать и непроизвольно грызть, какую-нибудь деревяшку.

– Зачем? – удивляется Игорь.

– Я читал статьи по поведению крупных хищников… Понимаешь? У него – адреналин в крови кипит! Ярость боя… У него – потребность что-то рвать! Ногами, руками! И грызть – это способ выплеснуть бушующую мышечную энергию… Так, крупные хищники бессознательно успокаивают нервы после опасной охоты на лосей, секачей, после драк между собой.

– Ясно, – Игорь трогает измочаленные ветки ольховника, – Теперь ясно.

– Свежая! – я тоже трогаю желтеющие свежей древесиной, ветки ольховника, – Ах, пахнет как! Ольхой. Весна…

– А, крови – нигде нет! – возвращает мои мысли к драке, Игорь, – Ни капельки!

– Ну! – удивлённо соглашаюсь я, – Я – тоже, не нашёл.