Так не бывает, или Хрен знат

А вот его смерть оказалась настоящим катализатором для всех изменений, которые стали постепенно происходить.

Сколько его родственников из других городов побросали начатые дела и едут сейчас на похороны! И все ведь при деле, не тунеядцы. Пришлось им отпрашиваться, меняться рабочими сменами. Скольких людей это коснулось, скольких коснётся ещё!

А дальше – как снежный ком. В школу нагрянула комиссия из краевого отдела народного образования разбираться со всё тем же несчастным случаем. В неё случайно затесался огромный мужик с широко расставленными глазами.

Был это, как я потом узнал, председатель крайисполкома Иван Ефимович Рязанов. Он приехал в наш город совсем по другим делам – изучать производственный опыт местных животноводов, а в школу пришёл за компанию с соседями по гостинице. Следом за ним подтянулось и наше районное руководство. Народу собралось столько, что им в учительской было тесно. Потом все чиновники быстренько разошлись. Остался только один Рязанов. Он вместе с нашим Ильёй Григорьевичем заперся в директорском кабинете и сидел там до темноты.

Об этом потом рассказывал Колька Зеленкевич. Его мамка работает в школе техничкой, и её несколько раз посылали за коньяком. Если Зеля не врёт, Рязанов и наш Небуло во время войны вместе учились в Сталинградском авиационном училище лётчиков. Чем дело закончится, можно только гадать. Но интуиция мне говорила, что Илью Григорьевича не накажут. А если накажут, то несильно, любя. Я всегда уважал этого человека. За кажущейся его простотой скрывался недюжинный ум и тончайшее чувство юмора.

Он у нас вёл историю. Материал он излагал доступно, своими словами. О причинах великой древнегреческой колонизации рассказывал так:

– Земли у них не було, пастбищ у них не було, ничего у них не було.

Как-то директор вызвал к доске Витьку Григорьева. Тот, как обычно надеясь выехать на подсказках, стоял, округлив глаза, и кивал подбородком в сторону первых парт. Илья Григорьевич что-то там записал в классном журнале, посмотрел на него из-под толстых очков и грустно сказал:

– Садись.

Правильно думаешь.

Такие вот перемены. На первый взгляд, ничего кардинального. Ну, школа, переполох в городе, связанный с приездом начальства. Я здесь всего-то три дня, но, по-моему, и в стране тоже стало что-то происходить. Достал вон вчера из почтового ящика свежую прессу, пробежал глазами по первой странице, и что-то меня насторожило. Со второго раза отыскал фамилию Горбачёв, выделенную жирным курсивом. Инициалы те же.