Так не бывает, или Хрен знат

«Кохвий» с «какавой» готовился по одному рецепту: горсточка порошка на кастрюлю кипящего молока.

– Кто это в нашем дворе железо своё оставил? – поев, спросил дед.

– Это моё! – мгновенно ответил я.

– Твоё?! А за какие такие заслуги тебе его принесли?

– Я сказал Василию Кузьмичу, что собираюсь сделать электрическую трамбовку.

– Васька культяпый, что со смолы, вечером его притащил, – вставила слово бабушка.

– Тако-ое… добро на говно! – сморщив нос, проронил дед.

«Такое» в его устах – высшая степень презрения.

Оно относилось к моей задумке.

Я ничего не сказал. Пошёл собираться в школу. Что толку сотрясать воздух, если дело даже не начато? По пути небрежно смахнул листок отрывного календаря. 25 мая, пятница. Впереди два выходных, а до «дембеля» остаётся ровно четыре дня.

Вспомнив о своём новом кредо, я протиснулся в класс перед самым звонком и плюхнулся рядом с Бабкой Филонихой. Её аж перекосило.

– Чё припёрся? – прошипела она и с размаху атаковала меня своей мощной кормой.

 – Пош-шёл на своё место!

Все захихикали.

Я сдержал этот натиск, упёршись ногой в соседнюю парту. Вот это трактор! Валька сейчас на целую голову выше меня и крупнее по габаритам.

– Чё припёрся? – переспросил я, глядя в раскосые зелёные очи. – Нравишься ты мне, потому и припёрся! Рядом с тобой и сидеть приятно! Симпотная, умная и простая. И на артистку похожа, не чета задаваке Печорихе!

В классе повисла мёртвая тишина.

Филониха отшатнулась. Её изумлённое лицо постепенно покрывалось красными пятнами. Будто я не говорил, а хлестал её по щекам. На слове «артистка» она вздёрнула брови и упала лицом в ладони.

– Обидели деточку, – пропищал мой крёстный отец.

Я хотел погрозить ему кулаком, но не успел.

– Так!!! – прогремело из поднебесья.

Над столом чёрной грозовой тучей возвышался Илья Григорьевич.

Захлопали крышки парт. Их обитатели стремглав подскочили. Поднялся и я.

Сидела только Валюха, она продолжала плакать.

– Кто?!

Директор оценил обстановку: сразу несколько классных сексотов сдали меня с потрохами. А Катька Тарасова изложила подробности в цвете: «Ах, Денисов сказал, что ему Филонова нравится! Ах, он хочет сидеть с ней за одной партой! Ах, он вообще-то на другом месте сидел! Ах, плачет она потому, что Денисов сказал, что она на артистку похожа!»

– Встань! – сказал мне Илья Григорьевич.