Так не бывает, или Хрен знат

Остальные бригады вязали до вечера, поэтому сырьё так быстро и закончилось.

Я, честно сказать, на оплату труда не претендовал. Какие могут быть деньги за помощь? Но вечером воскресного дня снова пришёл дед и сказал, что надо вязать, что материал «тяжёлый» и один он не справится. Прощаясь, спросил:

– Тебе деньги сейчас или потом, кучей?

Да сколько там, думаю, этих денег! Сказал, что потом.

В понедельник с утра я отметился на своих работах, выслушал несколько невыразительных «фэ», получил триста рублей суммарной зарплаты, а когда вернулся домой, не смог подойти ко двору.

От калитки до владений деда Ивана всё пространство было забито развалами веничья. Его даже не собрали в снопы, потому что это был неликвид, сырьё, от которого отказались вязальщики. То, что обычно называют метёлками, было самых уродливых форм – скручено, вывернуто, заломлено. Глядя на мою унылую рожу, дед успокоил:

– Тут делов-то на один чих! Кое-что придётся замачивать. Остальное запхаем силком!

В общем, сладили мы и с этой напастью.

Вот тогда-то я и постиг изнутри высшее мастерство. На мой просвещённый взгляд, веники получились не очень красивыми, но зато не мели, а пели.

Дней через пять Иван Прокопьевич притащил деньги. Их было много, целых две с половиной тысячи. Насладившись моим изумлением, он убил меня наповал:

– Остальные отдадут завтра. Вечером принесу.

В общем, за неполные две недели моей помощи деду я получил больше, чем за год пахоты на трёх уважаемых должностях.

Можно было ехать за матерью.

Её увезли в «психушку» две недели назад. Я в это время находился в командировке, освещал ход демократических выборов в одной из отдалённых станиц. Мамка упёрла на островок телевизор и холодильник, стулья и стол, обложила всё это своей одеждой, облила соляркой и запалила. Что там рвануло, не знаю. То ли кинескоп в телевизоре, то ли фреон в холодильнике. Слава богу, она к тому времени ушла с островка, отлучилась за новой порцией горючего материала. Когда её «накрывало», а это случалось осенью и весной, в период беспрестанных дождей, в неё вселялась такая силища, что просто диву даёшься.

Кто-то из соседей позвонил брату. Тот прислал на место событий «скорую помощь» с нарядом милиции, и мамку определили в закрытый стационар станицы Удобной, больше напоминавший тюрьму.

Я приехал туда с Серёгой Журбенко, на тогда ещё новенькой «Ниве». «Заключённые» гуляли по двору, окружённому сеткой-рабицей метров пяти высотой. Все были в казённых пижамах мышиного цвета.