Философия исцеления при экзистенциальном кризисе

Физическое страдание дает сигнал об угрозе телесной целостности человека, душевное – сигнализирует об угрозе целостности личности, а экзистенциальное страдание побуждает человека трансцендировать, стремиться выйти за пределы наличного бытия, в том числе и обретать способность со-страдать окружающему миру. То есть страдание определяет как опасные пределы существования, так и указывает на пути их безопасного преодоления. В условиях институализации, технологизации всех сторон жизни, страдание и боль обеспечивают живое, субъективное переживание человеком его отношений со всеми элементами мира.

1.5. Страх и пограничная ситуация

Как правило, опыт переживания боли и страдания приводит к формированию страха, и человек начинает избегать ситуаций, при которых эти неприятные ощущения могут возникнуть повторно. В связи этим, очевидно, что переживание страха также характерно всем людям. Принято считать, что страх – это подавляющее душевное состояние, вызываемое опасностью, грозящей человеку, и чувством собственного бессилия перед ней.

Страх – одна из наиболее ярких форм отношения человека к реальности, проявление значимости, страстности его души. В философской и научной литературе описываются различные формы выражения страха в зависимости от интенсивности его проявления: ужас, испуг, боязнь, потрясение, мучение [1].

Самым масштабным страхом для современного человека, подвергающего сомнению вечное существование души, является осознание собственной смертности.

В связи с этим, нам легче спрятаться от него в повседневной рутине, бездумно занимаясь привычными делами, поскольку постоянное переживание страха выходит за пределы человеческих возможностей. В свое время, античные философы, также, как и мы, пытавшиеся ставить во главу угла науку, противопоставляли страху разум: именно разум, по их мнению, «выступает в качестве решающего фактора на пути избавления человека от страха смерти» [12 с. 95].

В средневековой философии, сопряженной с религиозным видением мира, природа страх интерпретируется следующим образом: во-первых, страх признается итогом греховной сути человека; во-вторых, – это поучающий, назидательный страх перед лицом господа, который помогает человеку освободиться от греховных дум, обрести истинный путь в ожидании и надежде на грядущую встречу с Богом [16].