Незваные…

При этом понимал, что делать серьёзные выводы рановато, а уж тем более строить совместные планы на будущее. Тем не менее ощущение влюблённости было отчетливо острым, и оставалось только желать, чтобы оно не покидало обоих как можно дольше. И вообще, рыжие всегда нравились Сержу Полехе. С детства.

Тут же на рынке нашлись две ювелирные точки, в одной из которых Сергею приглянулся улыбчивый армянин лет тридцати. Незаметно понаблюдав минут десять за тем, как тот обслуживает людей – по большей части это были, очевидно, постоянные клиенты, – и уже зная его имя, протиснул голову в окошко палатки и, лучезарно улыбаясь, поздоровался:

– Привет, Гарик!

– Привет, дорогой, – заулыбался в ответ армянин, ожидая продолжения.

– Мне тебя порекомендовали хорошие люди. Меня Серегой зовут, – пришлось через узкое оконце просунуть ещё и руку для приветствия. – Дело есть, – и, перейдя на шёпот, добавил: – Девушке моей серьги хорошие надо бы сделать, поможешь?

Ювелир оживился, привстал, заглянув за спину клиента, оценивающе посмотрел на девицу, заинтересованно и понимающе цокнул языком и, грохоча стулом, открыл дверь:

– Заходи, Серёжа, и невесту зови.

У армян врождённый дар к общению и сближению. Через 15 минут, когда серьги, оказавшиеся «случайно» в наличии (клиентка давняя принесла на продажу), уже были по достоинству оценены и примерены, все трое перемывали кости Антону, этому «жирному обманщику» со скупки, которому знакомые Сержа не раз якобы сдавали золото, и все оставались недовольны этим пройдохой.

Конкурентов не любит никто, хотя Гарик не раз подчеркнул, что, мол, «какой он мне конкурент, Антон этот?! У меня – уважаемые клиенты! Меня в Баку помнят и уважают. У меня – изделия, Серёжа, ты посмотри! А у него что? А, слушай!..»

– Да, Гарик, кстати, о цене мы договорились – семьсот баксов, значит семьсот, но у меня ещё к тебе вопрос. Я пока не продаю, но консультация твоя нужна всё равно. Взгляни-ка.

И только сейчас Полеха достал из кармана монету. С интересом стал наблюдать за общительным бакинцем.

Гарик поцокал языком, посопел, покряхтел и в заключение сказал:

– Если есть ещё, не продавай, я возьму.

– Да ладно, Гарик, что ты, не продаю я…, впрочем, тебе уступлю. Сколько дашь?

После длинных признаний во взаимном уважении, честности и клятвенных заверениях, что «своих» Гарик никогда «не кидает», обе стороны пришли к согласию, что бартер будет справедливым, если за серёжки с бриллиантовыми глазками в оплату пойдёт монета.