Третья сторона медали

Ведь отвратить от пропасти и дать утопающему соломинку – это ЕГО ДОЛГ, принятый ИМ на себя еще тогда, когда Адам был отправлен добывать в поте лица хлеб свой…

И об этом нужно помнить. Об этом нужно говорить. Об этом нужно кричать на каждом углу.

Может быть тогда в мире станет меньше гордыни, алчности, предательства и других малоприятных вещей.

А еще, любое ЧУДО – в наших руках… Да!

Потому, что для каждого ЧУДА нужны определенные предпосылки и среда: свой полигон, аэродром, хотя бы маленькая полянка, где это все будет происходить…

ДА КУПИ ТЫ УЖЕ ЭТОТ ЛОТЕРЕЙНЫЙ БИЛЕТ, НАКОНЕЦ!!

Ну вы меня поняли…

Хотя я лотерейных билетов не покупаю.

В принципе.

Я знаю – мой полигон совсем в другом месте…

6. Мои домашние животные или Почему я не завожу кота

Приходишь домой, а Оно тебе радуется.

Но это не всегда взаимно.

Обычно все начинают с хомячков, и наша семья не была исключением.

Я помню – два маленьких беленьких существа, с глазками-бусинками, розовым носиком.

У одного из них была щербинка на ушке – откусили, видимо, в какой-то хомячковой разборке…

Такое мягкое теплое тельце. И когда он пролазит через твою руку, ты чувствуешь каждую из его маленьких косточек. И держать его надо очень осторожно…

Вначале они жили в клетке, где была лесенка и маленький домик, а потом освоились, стали ползать по всему дому и тягать всякое тряпье.

Они пропали… Просто пропали. Может быть вывалились на улицу из окна, а может подохли где-нибудь за шкафом от какой-нибудь хомячьей чумки…

Так что этой распространенной детской травмы я лишен.

Я имею в виду чувство вины за собственноручно невинно убиенного хомячка… Фактически, они не справились со своей миссией. Они не показали мне смерть.

Потом в разное время в нашей семье жили два кота, кошка, попугай и черепаха. Ну и жена попугая… Хотя, это можно не считать…

Коты, один за другим, будучи принятыми, как это обычно полагается, мелкими пушистыми комочками, вырастали до определенных размеров, осознавали свою половую принадлежность и начинали выть по ночам.

Кастрировать было поздно и жалко. Их отпускали погулять, и они пропадали… Один за другим.

Дольше всех у нас прожил попугай.

Этакий гиперактивный самовлюбленный нарцисс-социопат. Оставаясь в клетке, он мог часами ворковать с собственным отражением. Как только дверца клетки открывалась, он преображался.