Миллионер в первом поколении. Настольная книга богатого человека

В некоторых местах забор был сломан, в некоторых отсутствовал вовсе.

Очевидно, наше музыкальное творчество нашло своего слушателя: из-за сломанного забора позади нас выскочил человек и бегом направился в нашу сторону. В руках у него была прорезиненная дубинка по типу полицейской. Но это был явно не представитель закона. Пока он бежал к нам, из-за забора вылезло еще четыре человека. Добравшись до нас, он сказал лишь одну фразу: «Парни, вам пиз…ц!» Он явно был настроен повысить криминальную статистику района в эту ночь.

Первый удар дубинкой я отбил предплечьем, выставив руку над головой. Друг закричал: «Бежим!» – и мы рванули вдоль забора. Я бежал как мог – выпитые литры пива не добавляли прыти. Через пять секунд я дышал как жеребец, только что победивший на скачках.

Топот незнакомцев стремительно приближался. В какую-то секунду я решил, что смогу с ними договориться, так как ноги уже совершенно не слушались меня. Я остановился и через мгновение полетел через сломанный забор в кусты парка от сильнейшего удара в спину.

Кубарем, ломая ветки, я скатился на землю. Каким-то образом бар-сетка оказалась подо мной.

Дальше было избиение, которое я запомнил на всю жизнь. Парень с дубинкой колотил ей по моей голове, как по наковальне. Нанеся несколько десятков ударов, он остановился – мне кажется, у него просто устала рука. Остальные четверо тоже не скучали: после многочисленных ударов ногами, с шеи сорвали золотую цепочку, вывернули все карманы, даже сняли ботинки. Все это время я лежал в сознании с одной только мыслью: «Когда же это закончится?!»

После того как налетчики разбежались, я с трудом встал, поднял барсетку и побрел в сторону дома.

Видел бы ты меня тогда: весь в крови, ухо почти оторвано, на голове огромная гематома. Кроме того, позже врачи диагностировали сотрясение головного мозга и перелом трех ребер.

У конца забора я встретил запыхавшегося друга. По его лицу я понял, что вид у меня тот еще. Он подхватил меня и вывел на дорогу. Я помню, что через какое-то время подъехала патрульная машина милиции, а за ней скорая.

И тут я потерял сознание.

Открыв глаза, я увидел родителей, стоявших над моей больничной койкой. В тот момент мне стало больно не от физических страданий, а от того, что я вижу заплаканное лицо мамы.

Пять швов на голове, пришитое ухо, уколы, капельницы и полгода восстановления дали мне серьезный повод задуматься о своей дальнейшей жизни.

Размышляя, я стал задавать себе вопросы.