Конституция мира. Книга вторая. Бытие

В голову лезла куча вопросов, на которые мне так толком никто и не мог ответить. И вот я в другом городе, за тысячу километров от родного дома и моих друзей. Просидев пару дней дома, я понял, что так больше не может продолжаться и надо обзаводиться новыми друзьями.

Я вышел во двор и какое-то время просто сидел на скамейке. Я знал, что незнакомец привлечёт внимание местных ребят. Так и произошло. Через какое-то время вокруг меня стала толпиться детвора и задавать кучу вопросов: откуда я? кто я? что я тут делаю?.

. Я пытался отвечать, и в конце концов ко мне подошёл, видимо, самый главный мальчик и предложил вступить в их дворовое братство. Я спросил: «А что это такое?» Он ответил, что братство – это команда, которая держит в безопасности район от прихода чужаков и помогает своим в трудную минуту. Он был настолько убедителен, что я сразу поверил в благородность действий дворового братства. Но одного моего согласия было мало. Надо было ещё доказать, что я достоин называть себя членом братства. Мне сказали, что каждый через это проходит. Их вожак отвёл меня в соседний район, показал мне легковую машину и сказал, что эту машину угнал местный хулиган и я должен её вернуть хозяину. Я спросил, кто хозяин, но меня сразу заткнули и потребовали выполнить задание, или в противном случае меня изгонят из братства, даже несмотря на то, что я живу в этом дворе.

Тогда мне казалось, что выбора в такой ситуации нет: надо идти и делать, что просят, или ты станешь изгоем. Мы, люди, – социальные существа.

В одиночку мы не выживем. Но теперь я понимаю, что выбор был и есть всегда. Это была ловушка, в которую меня бросили потехи ради. Это была машина прокурора. Я разбил стекло и влез в салон. Я смотрел на руль, и мне даже в голову не пришла мысль, а как я вообще собираюсь заводить эту машину? В экстремальной ситуации мы всегда боимся задавать вопросы, дабы нас не посчитали идиотами. Вот и я не стал спрашивать этого вожака братства, как я заведу машину. В дальнейшем я всегда так поступал. Я всегда соглашался на невозможное, главное, чтобы никто не увидел страх в глазах. Я лучше скажу: «Да, я могу!», но потом облажаюсь, чем поддамся страху и не попробую. Пока я пялился на руль, на замок зажигания и на ребят, прячущихся за деревьями, дверь машины распахнулась и меня за шею вытащили на улицу. Я почувствовал только два сильных удара в области лица. Это был хозяин машины, который в это время вышел покурить и увидел, как я разбивал стекло и лез в салон.