Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

Тебе в самый раз!

– Тебе бы все каркать!

Разговор начал вновь приобретать конфронтационный характер, и Николай Филиппович почувствовал, что надо разрядить обстановку:

– Вчера стоял в очереди за «гуманитаркой» немецкой, так подходит этот Гена Конищенко, тюремщик бывший. С завода твоего. Мастером работает в гондонном цехе. В друзья ко мне набивается. А у меня друзья, сам понимаешь, банкиры. Я с самим Геращенко за руку здоровался!

Сын непонимающе уставился на родителя.

– Случайно познакомились, когда я твой завод инкассировал, – недовольно уточнил Николай Филиппович.

 – На крысу похож. Дескать, я на минутку отходил от очереди, я с вами стоял, поясните товарищам… Ну, пришлось, пустить.

– И что?

– Он тебя знает. Говорит: хороший паренек, хоть и еврей.

– Я белорус!

– Только вот музыку у себя часто включает не нашу, – продолжил Николай Филиппович. – Забугорную.

– А он откуда знает про музыку, скотобаза?

– За стенкой от тебя его каптерка. Слышно. А к тебе, говорит, всякие ребята приходят, и начинают наяривать.

– Правильно: я же должен работу проводить. Ансамбль создаю, папа! Я же – завклубом. Это тебе не вирши строчить, бумагу переводить!

– Это хорошо, что ансамбль. А вот, он говорит, что песни вы там играете иностранные. Нет, говорит, чтобы – наши патриотические, там, типа, соловьи, соловьи, не тревожьте, понимаешь, солдат.

– Факен!

Младший Букашенко, надо сказать, когда принимал определенное количество алкоголя, начинал использовать иностранные слова, и хлесткий рокерский посыл «Fucken!» означал в его устах, что собеседнику лучше почтительно замолчать.

Отец, однако, был не в ладах с современной музыкальной терминологией:

– Какой-такой еще «факел»? Он ведь служил в колонии. Тюремщик. А ты: «факел». Донесет ведь!

– А ты почем знаешь?

– Так он и рассказал, что когда на завод твой пришел, то сразу в первый отдел обратился: мол, нужны помощники?

– Качум!!!

– Ему, говорит, отказали, но, он все равно… А ты какую музыку играешь? Рок свой поганый.

Да на работе всего по три часа бываешь в день, журнальчики всякие паскудные типа «Огонька» читаешь. Коротича. Что, я не знаю? Он все рассказал!

Лука растерялся. На работе, да, делать особенно нечего, поэтому приходится коротать время за прессой из библиотеки заводской.

– Мы ведь тихо играем, – примирительно произнес Лука. – Ансамбль…

– «Ансамбль»! Знаем мы, какой ансамбль. Доигрался! Вчера драка в очереди за булками на Ленинском проспекте была.