Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

А так он – друг, товарищ, брат и добрый сосед. И вне всяких подозрений, как жена Цезаря!

Итак, Бедотов включил фонарик и осмотрелся. Сала было много: оно лежало большими морожеными кусками, радуя глаз и вызывая веселое оживление в желудке. Он протянул руку, сожалея, что надо было взять вместо рюкзака большой мешок.

И ТУТ ВСЕ СЛУЧИЛОСЬ!

Что-то прошипело сверху и ткнуло в темя Бедотова через шапку-ушанку, отчего он на мгновение перестал жить; а оно меж тем прошило насквозь тело и через левую пятку посеялось в земляной мерзлый пол сарая.

Сколько это продолжалось?

Секунду?

Полсекунды?

Одну миллионную долю ее?

Никто не знает, однако крохотный эпизод этот стал началом длинной цепи удивительных событий и превращений.

Бедотов, очнувшись от мгновенной выключенности, неожиданно для себя ощутил жгучий прилив стыда.

Как же так?

Он, благородный отец двух малолетних детей, пришел украсть сало у приятеля Луки?

Да разве возможно такое???

Нет, мы пойдем другим путем!

Без сала в рюкзаке.

Он резко встряхнул головой и решительно выбрался из сарая.

В голове отчего-то вертелась непонятная и неизвестно откуда прилетевшая мысль: «Имя, которое может быть поименовано, не есть постоянное имя».

***

Есть многое на свете, друг Петруччио, что непонятно нашим мудрецам, подумал петух, забираясь назад в курятник и прислушиваясь к ржанию, несущемуся откуда-то из незримого Эфира.

Что там происходило, что за неслышный громовой стук приближался и летел к Новозаборску?

А вот что.

Мчались в снеговой пелене невидимые Конь Рыжий, Конь Вороной и Конь Бледный, летела птица-тройка с новогодними подарками в санях.

Уж не та ли это была – знаменитая, из гоголевской поэмы, спросит эрудированный читатель. А кони – те, что «заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху»?

Дай ответ, попросит читатель.

Изволь, друг любезный, даю.

Не гоголевская это была тройка.

Разноцветных исхудавших кляч время от времени хлестали в хмельном азарте пассажиры: беззубый барсеточник Дед Мороз в облезлом бараньем армейском тулупе, яркогубая внучка Снегурочка в красном китайском пуховике и рваных сетчатых колготках, да голодный щетинистый младенец с соской-сигаретой во рту, одетый в малиновый пиджак и бейсболку с цифрами «1992».