Минус на минус

Имя Кушаторийя записывается по-японски шестью знаками катаканы ??????, а именно, «ку», «ши», «а», «то», «ре», «я». Такого слова в японском нет, но можно составить его из трёх частей: двух слов, kusha и tori, и суффикса -ya. Первое слово, «общественный дом», обозначается иероглифами ?? (ku, которое ?, – это «вместе», а sha, которое ?, – это «дом»). Второе – это «птица-курица» (как знак зодиака ?, а как птица-курица ?, и то, и другое читается как tori). Суффикс ? -ya обозначает деятеля, человека, занятого чем-то связанным со значением основной части слова.

Таким образом, в японском звучании этого благородного санскритского слова ошибочно вырисовывается малопочтенное занятие – что-то вроде служителя при общественном курятнике. (Возможны и ещё более обидные прочтения, так, kushakusha-suru – мять, морщить, лохматить. Получается какой-то специалист по топтанию курей, что и вовсе звучит неприлично. Так что общественный куровод в сравнении с этим лучше, но всё равно – плохое имя).

На самом деле, наверное, глава рода Тайра усмотрел такое значение только по причине опального положения рода. (Точнее, он сделал так по версии архивных брахманов, не скрывавших презрения к варвару, который счёл неблагозвучным такое хорошее санскритское слово). Глава рода не мог потерять лицо, принимая на службу самурая с таким именем, как бы высоко он ни оценил его воинские способности.

Недолго думая, он велел переименовать его, присвоив ему имя с противоположным значением, хотя и чем-то связанное с прежним, а именно, Тэнгу но Томодати (Тэнгу – ?? Tengu, Томодати – ?? Tomodachi), где тэнгу, могучее летающее создание, заменил как противоположность, плохо летающую птицу курицу, а друг – прислужника.

К сожалению, в результате этого печального недоразумения выяснить первоначальное индийское имя предка уважаемого Симахиры не представляется возможным.

Однако, к счастью, в результате этого же события он, несомненно, может с полным правом относить себя к варне кшатриев, о чём ему будет немедленно выдан соответствующий документ.

Только теперь Симахира понял, зачем всё это затевалось, и поразился тому, как просто, оказывается, стать кшатрием.

(Позже историк объяснил ему, что со стороны архивных брахманов это был настоящий интеллектуальный и психологический подвиг.