Изменение маршрута. Остросюжетный роман

Только потомственный сахарозаводчик и революционный интеллигент смогут удержать страну, катящуюся в пропасть. Чистыми руками! – вдруг закричал он.

Все на мгновение отвлеклись от разговоров и уставились на Рябушинского. Евгений Павлович отметил, что тот был уже изрядно пьян. К ним подскочила востроглазая малышка.

– Витасик! Успокойся! – строго приказала она.

– Дуся моя! Я спокоен как никогда! – заявил мрачно Рябушинский.

– Вот видите, что алкоголь делает с человеком? – укоризненно сказала малышка Евгению Павловичу, будто это он напоил Витасика.

– Вижу, – согласился Евгений Павлович.

– Сейчас я его где-нибудь устрою, и мы с вами тяпнем на брудершафт! – шепнула она Евгению Павловичу и потащила куда-то толстяка, проявляя при этом недюжинную силу.

Евгений Павлович налег на закуски и постепенно стал ощущать себя революционным матросом, попавшим в расположение врага. Классовое чувство, к которому раньше он относился

весьма скептически, стало захлестывать его.

«Неплохо бы проверить у них у всех документы, а особливо у иностранной публики, – стал всерьез подумывать Евгений Павлович. – Имею я на это полномочия или нет?..»

Но ни выпить с малышкой на брудершафт, ни осуществить свои радикальные намерения ему было не суждено. Он почувствовал себя скверно. И ему пришлось спешно удалиться. «Видимо, сказалось долголетнее отвыкание от качественной еды… Вот организм и взбунтовался!» – проанализировал он уже во дворе незнакомого дома случившееся.

Проба сил

Вдоль Цветного бульвара шла толпа. Поскрипывали сапоги. Впереди несли портреты царя и Сталина, одиноко развевалась хоругвь. Шли молча и весьма сосредоточенно.

– Это еще что за представление? – удивился Евгений Павлович. – Интересно, санкционирован этот маскарад или нет?

– Безусловно, это крайне важно! – с издевкой откликнулся Илья. – А ты поинтересуйся у них! Если нет, задержи и в кутузку!

От толпы отделился мужичок. Подошел к машине. Постучал в стекло.

Евгений Павлович слегка приоткрыл дверцу.

– Православные, закурить не найдется? – попросил мужичок, снял картуз и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. – Эка силища! – поделился он радостью, оглядываясь на шествующих мимо людей.

– Закурить нема! – почему-то на украинский манер ответил Евгений Павлович и строго поинтересовался: – Манифестация санкционирована?

От мужика сильно пахло одеколоном. Он по-прежнему улыбался, но уже недобро.