Машиах. Цикл «Божественный мир»

], а я своего уберечь не смогла». Он должен был скорее увести её от этих горьких и ненужных мыслей.

– Что будешь делать с мелкими? Они и так, и сяк обречены. Ты же не можешь взять этих двоих с собой в Палатинский дворец. Кто приютит их здесь, в Темисии, когда узнает, что они – беспомощные сироты, потомки мятежных царей?

Филис не ответила ему, только вздохнула. Подняла брата и сестру Циони с колен и спросила:

– Ракель, у вас есть родственники в Иудее? В Иерусалиме? Если вы Циони…

– Это было очень давно, – с грустью ответила иудейка.

 – Я видела Иерусалим однажды, издали, когда с отцом проезжала мимо из Птолемаиды. А Шломо не бывал нигде, кроме земли, которая нас приютила… Он вырос здесь, в Темисии, как все мы.

– Может быть, в Израиле? В Леванте?

Ракель сокрушённо покачала головой.

– Левант такой большой, моя богиня и госпожа. Но у нас там никого нет. Мы все здесь… жили и остались. Мы сотни лет на службе у Державы Фортуната. В нас римлян больше, чем ивримов. Если б это не было грехом, я бы сказала: мы больше римляне, чем эти люди, что пришли нас убивать.

Она произнесла это, глядя в землю, обречённо, но твёрдо, с истинным достоинством дочери древних царей. Она не плакала. Она не заплакала ни разу с тех самых пор, как Филис увидала её. И она успела увести погромщиков от своего младшего брата, наверняка прекрасно понимая, чем это может обернуться для неё.

– Однако, вы считаете себя народом Книги, – задумчиво проговорила Филис. – Скажи мне, юный Соломон, ты сам хотел бы стать царём, подобно своему прославленному тёзке, сыну древнего царя Давида?

Мальчик опять набычился, словно его неволили к чему-то нехорошему, но также медленно, с достоинством кивнул.

– Что ж, так тому и быть! Ракель Циони, Шломо Циони, вы отправитесь на землю ваших предков, вы поедете в Цион. В Иерусалим! Там вы найдёте Шимона Бар-Кохву, правящего этнарха Иудеи. Он уже стар, но верен Дому Фортунатов, он не предал Божественного Льва, моего покойного отца, даже тогда, когда его все предавали.

Шимон Бар-Кохва не предаст и вас. Я с ним свяжусь, и он возьмёт вас под свою опеку. Ты будешь хорошо учиться, Шломо, ты будешь верен мне, моей державе, Дому Фортунатов. Твоя сестра за этим проследит. Через индикт[12 - Индикт у новых римлян – период не в 15, а в 12 лет.], когда тебе исполнится семнадцать, и если мне позволят боги, я восстановлю Иудейское царство, я сделаю тебя царём над всеми иудеями.