Берега Ахерона

Нет, Иоанн до такого еще не дошел или… Кусок хлеба застрял в горле, когда епископ увидел возле себя ту самую прихожанку. Ничего не говорит, а только смотрит и загадочно улыбается.

– Сгинь! Нечистая сила! – процедил Иоанн и осенил гостью крестным знамением.

Потянулся за посохом, а вместо посоха змея извивается, да шипит так, что мороз по коже. Сорвал с груди кипарисовый крест, пнул ногой гада и стал подходить к демонице. Почему-то, Иоанн решил, что это демон в облике женщины, олицетворяющий низкие плотские желания.

А затем все исчезло, словно и не было ничего. На полу валялся треснувший посох, а епископ стоял с крестом в вытянутой руке.

– Ой, Владыко! – сказал монашек, вернувшийся с торговой площади, – Чего это тут было?

– Ничего особенного! Где ты вечно пропадаешь? Не дозовешься! – недовольно ответил Иоанн, – К вечерней пора! Будешь всю ночь бдеть в храме и читать молитвы! Аминь!

– Да будет так! – вздохнул назирей и прикоснулся губами к худой желтоватой руке епископа, – Да задержался я только по делам божеским.

– Каким это делам? – поинтересовался Иоанн, сдерживая улыбку, – Только не надо меня уверять в том, что занимался проповедью. Ишь, губы то, небось, от оливкового масла лоснятся. Две ночи в соборе проведешь на сухарях и воде. Скоро в двери не пролезешь! Что скажешь в свое оправдание?

– Грешен, отче! Уж больно вкусно в харчевне готовят, да и хозяин угостил от чистого сердца! – начал монашек, искоса посматривая на епископский посох, – Так вот! Пришел сегодня в порт дромон из Мезии, а на нем был один человек.

Увидел меня и сразу подошел. Назвал не по имени во Христе, а так как меня звали до пострига. Велел передать, что после Вечерней к Вам пожалует с вестями от патриарха. Я бегом…

– Епитимья остается в силе! – задумчиво произнес Иоанн, – Подай новую рясу и сам переоденься! Кто бы это мог быть?

Служка облегченно вздохнул и бросился исполнять приказание, довольный, что так легко ушел от наказания. Хитер Дионисий, словно лис хитер, и специально кое-что не договорил.

Пользовался доверчивостью епископа и шпионил за ним, докладывая через верных людей о каждом шаге владыки. Уж больно хотелось стать игуменом какого-нибудь монастыря под Афинами или Смирной.

* * *

Ночь сгустилась над Херсонесом, теплая летняя ночь, которая поглощает любые звуки. Погрузился в тишину и кафедральный собор Херсонеса, величественный храм, построенный с благословения патриарха Константинопольского в начале правления Юстиниана.