Миллион долларов, или Особенности национальной свободы

– Клоун! – обозвала его жена, и закрыла дверь комнаты.

Из принесенных двух бутылок водки, друзья, предусмотрительно, одну спрятали в холодильник, а второю поставили на стол, между приготовленных для водки рюмок.

– Ну, за встречу! – на правах хозяина, шепотом, произнес тост Каляев.

– Будем! – улыбнувшись, ответил, Валя, тихонечко задев своей рюмкой, рюмку друга.

Разделив пополам, лежавшую на большой тарелке, жареную курицу, однополчане налили по второй.

– За нас! – шепотом, но уже, на пол тона громче, сказал Вовка, следующий тост.

– Согласен. – поддержал его Валентин.

Закусив, налили по третьей.

– А, мы не торопимся? – с опаской спросил Матвеев, когда Володя, поднял свою рюмку.

– В самый раз! – шепнул тот. – У нас минут тридцать, сорок, не больше, пока дочь засыпает. – кивнул он в стороны комнаты. – Эту сейчас допьем и спрячем, а второю откроем. – объяснил он Вале, причину ускоренного темпа, поглощения водки. – А то Танюшка придет, второю бутылку, отнимет.

 – подмигнул он другу, выпив свою рюмку. – А так, все чинно – благородно, сидим тихонечко выпиваем, армию вспоминаем. – сморщился он, от выпитой водки, потянувшись за малосольным огурчиком.

– Логично! – кивнул, не искушенный, супружеской жизнью, Валя, поверив другу на слово. Короткими тостами, практически не делая перерывов, друзья справились с первой бутылкой за двадцать минут. Володя, спрятав ее в мусорном ведре, с чувством выполненного долга и пьяненькой улыбкой на лице, торжественно извлек из морозилки второю.

– Ну вот! – радостно произнес он, ставя ее на стол. – Теперь и поговорить можно, душевно, степенно, не торопливо.

– Пошли лучше покурим. – предложил Валя, немного захмелев, от бешеного темпа, водочного спринта. – Подышим заодно.

– Пошли. – кивнул Вовка. – Только давай накатим, по одной, а то Таня не поверит, что мы тут на сухую, курицей закусывали. – сказал он, наливая, сразу же по самые края рюмки.

– Гоняет, тебя жена, как я посмотрю.

 – оказавшись на лестничной клетке, прикуривая, спросил Валя, друга.

– Пусть, гоняет. – миролюбиво улыбнулся Вовка. – Люблю я ее сильно. – выдохнул он дым, в подъездный потолок. – Она же у меня добрая, если и ругается, то не зла, а для порядка больше. А от меня не убудет, пусть командует на здоровье. Мне даже нравиться. Она же так обо мне заботиться. А, если заботиться, то значит любит.

– Железная логика. – улыбнулся Валя, простой Вовкиной истине.