Пуле ангел не помеха

Пуле ангел не помеха

Борис Александрович Васильев

Повесть «Пуле ангел не помеха» вторая часть трилогии «Спиралью вьются чьи-то судьбы». Их подбирали по особым критериям. И не ошиблись. Однополчане даже на дружескую встречу явились вооруженные. А как иначе, если каждый в другом видит реальную опасность? Ну и, конечно: пришел – увидел – застрелил. А если что – под рукой всегда найдется железный прут. Ангелы-хранители пытаются спасти своих подопечных. Но над всяким ангелом, как известно, есть свой архангел. А еще есть седьмой – смерть несущий архангел Гавриил.

От него все и зависит. А как же наши герои – Ким Логвинов, Виктор Стрельников, Илья Карзанян? Они-то что же? Известно, что: занимаются своей будничной работой – исправляют ошибки ангелов. Вот только не все у них получается. А все из-за Гавриила.

Борис Васильев

Пуле ангел не помеха

1

Голову сдавило, тошнотворный комок поднялся к самому горлу и долго не опускался, хотя, едва проснувшись, он принял спасительную таблетку.

Но сегодня она плохо помогала.

С тех пор, как его поселили в этих апартаментах под самой крышей ветхозаветного, чудом уцелевшего среди бетонных коробок деревянного особняка, каждое утро начиналось с пробуждения голубей на чердаке. Нет, это не было, как когда-то в детстве, умильное воркование божьих птах. Полчища клювастых ящеров принимались гудеть, скрипеть и гоготать так, словно над самой его головой начинались каменоломные работы и грохот падающих глыб, осыпающихся булыжников пронизывал острый и длинный, как предсмертный крик, скрип давно не смазанных проржавевших вагонеток.

От этого резонирующего в деревянной пустоте грохота и визга начинали дрожать стекла в многочисленных узких окнах. И уже до самого вечера Виктор не мог избавиться от гула в ушах. Все казалось, что он в БТРе, который чуть было, не стал его могилой, и по броне беспрерывно колошматят комья твердой земли, ухают осколки скалы, раздробленной разорвавшимся поблизости фугасом, и с печальным стоном рикошетят, будто сожалея, что не добрались до его черепа.

На войне он разучился говорить нормальным голосом и, вернувшись, первое время чуть ли не кричал, боясь, что его не услышат. Но его и не слушали. Ему досаждали постоянный шорох, посторонние звуки в голове. Такой же стеной, как и его усиливающаяся глухота, но еще более жесткой и непроницаемой отделился от него тот мир, в котором он когда-то надеялся почувствовать себя хозяином.

Виктор слегка приподнялся и, наконец, сел.