Неоткрытые письма попадают в Рай. Или по ту сторону Опенрейта

Ограда подхватывает проволками провислой сетки и, хлопнув как парус ветром, швыряет меня в пустоту как в стену.

Воздуха море над полосой хлебного поля. Света – как днем, даром что от луны. Эти полкилометра до леса непреодолимы. Пустота настолько плотная, что не проломить.

Ребра напитывает ноющим предчувствием, под солнечным сплетением что-то сжимается. Пропадает лес, пропадает поле, затылком вижу приближение…

Нее-е-ет – так не пойдёт! Разворачиваюсь к ограде и…

***

Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что

Выхватываю спрятанную за эспрессо-машиной килограммовую пачку кофе в зёрнах.

Пальцы чуют перекат бугорков под плотной металлизированной упаковкой.

Пачка выдохнула духмяном из клапана – будто шилом проткнутой дырочки – и серебристым брикетом тяжелит ладонь.

Смотрю на этикетку, а перед взором еще клюет картинка экрана со статистикой смартреспондера – диаграмма активности подписчиков.

Бедовая картинка. Плохи дела. Думай, голова!

Достаю из столовых ножен тесак, срезаю угол упаковки. Воздух кухни вздрагивает от запаха жареных зёрен. Давно не вкушал стоящий кофе и столько же не смотрел статистику по базе подписчиков.

Откидываю крышку бункера кофе-машины, опрокидываю пачку над емкостью – по пластику затарабанила сыпучая струя, а перед взором уже мелькают события лета:

Первый месяц с женой и дочкой исследовали гишпанские поместья на Мальорке: от живого уютного Bon Sol до старейшего на острове поместья-музея Els Calderers.

И за это время отправил всего 1 выпуск на 500 майлов – и то по просьбе Антона, не по моим мастырам.

(Бункер полон. Запускаю пальцы в насыпанную горку – нравится сжимать и просеивать как галечные камушки. Следует спросить у Юры: может какой кофейный грех совершаю? Я ж без понятия.

Зёрнышко прихватываю – погрызть жареную кислинку чтобы, и щелкаю включателем агрегата – тот заурчал.

За стеклом, на оконном отливе голубь тянет шею, высматривает то ли мигающий индикатор машинки, то ли печёные творожные плюшки на столе в плетеной корзинке).

Второй месяц лета – я крутил нервы инструктора и рулевую баранку в автошколе. Оформлял бумажки на чистокровный японский минивен. Отслеживал успехи первоурбеков – по текстам, по приходам на свой счет в банке.