Болгарская неожиданность. Книга 5

Теперь в ближайшие месяцы в деньгах нуждаться не будем.

Может поживешь у меня в гостях с друзьями подольше? Платить ни за что не нужно! А будет народ в моей харчевне так еду расхватывать, стану тебе приплачивать, и немало. Да и приглянулся ты мне. Коли взгрустнется, или захочется чего, отказа от меня по женской части не будет.

Тут женщина даже как-то покраснела. Видно такие смелые речи были для нее совсем непривычны.

Богуслав тоже поднялся, как-то церемонно, видать по-боярски, поклонился, сел краешек стула и ответил:

– Для меня, старика, большая честь услышать такие слова из уст такой видной женщины, как ты, любезная моему сердцу Ванча.

В других обстоятельствах я обязательно остался и очень надолго, а потом увез бы тебя в свое поместье на Русь, но сейчас не могу, очень спешу. Извини.

Ванча от этих слов совершенно запунцовела. Женщина и мужчина глядели друг на друга не отрываясь, просто не могли отвести глаз друг от друга. Что ж, свой свояка видит издалека, а общее желание сильно сближает души!

– Сколько мы сегодня должны за ужин? – совершенно не вовремя встрял я.

Они от меня отмахнулись в две руки – отстань, постылый!

– Ничего вы не должны, – через силу проговорила хозяйка. – Спать пора. Сильно спать пора.

А в голосе слышалось: не утомляй ерундой! Не мешай ТАКОМУ событию!

И нас повели спать. Пристроили молодежь, пошли выбирать место для нас. Богуслава сразу хотели положить в отдельную комнату, но он заартачился.

– Побратима не брошу! Ему грозит страшная опасность!

Хозяин – барин! Мы прошли в двухместный номер, а уж тут его начали уговаривать по-настоящему.

Ласковый женский голос омывал, укачивал и успокаивал:

– Да какая же тут может быть опасность? На двери дубовый засов, при побратиме грозная собака и острая сабля. Да и он сам, похоже, мужчина боевой, вон как усишки топорщатся! У трусов они обвисают. И глаза горят! Кто боится, у того глазенки тусклые, бегающие, а Владимир орлом глядит!

– Он не из трусов, – пробурчал раздосадованный помехой в моем лице Слава, – но ведь ему даже до ветру одному высунуться нельзя – враз враг поймает!

– Да не надо никуда высовываться, – сладко напевал и манил за собой ласковый женский голос, – вот я ему под кроватку детский ночной горшочек поставлю.

Мы пойдем, а он щеколдочку за нами прикроет, и будет спать-почивать в тишине и покое, добрые сны видеть. А то ты ж поди храпишь, ворочаешься во сне, стонешь без женской ласки, потревожишь человека.