Болгарская неожиданность. Книга 5

Марфа тоже перебралась со мною вместе. Помахал рукой, можно идти.

Следующим, не слезая с лошади, поехал Иван, изготовились к переправе Наина и Богуслав. Вдруг на середине Ваниного пути вздыбилась ровная гладь реки, и вихрем брызг молодца утянуло прямо с седла в воду! Бах! И все опять выровнялось.

Завыла Марфа, заверещала Наина. Мы со Славой, не раздумывая, рванулись с разных сторон к месту происшествия кто в чем был: я уже успел натянуть портки, боярин полностью одетый. Добежали, и что? Такое же мелководье, как и вокруг.

Даже нырнуть, поискать и то некуда. Какая-то безнадега полная.

Выбрались на прежний берег, Марфушка осталась с той стороны выть и присматривать за конями. Ная рыдала в голос.

– Ванечку, моего Ванечку русалки утащили! Нипочем не отдадут!

Поглядел на Богуслава, может я чего недопонимаю, а он все-таки человек этого времени, да и волхв посильней меня, но боярин только недоуменно пожал плечами – мол, понятия не имеет, с чего бабенка это взяла. Бабская душа потемки, и отчего Ная такую пургу несет, не угадаешь.

А Наина продолжала:

– Руки! Из воды, что вверх взметнулась, женские руки высунулись, ухватили Ваню и утащили за собой!

Ну не чушь? Зримая чушь! Куда тут тащить-то на этом мелководье?

Вдруг пролаяла Марфа – ее собачий язык я понимал хорошо:

– Я! То-же! Ви-де-ла! – и деловито продолжила выть.

А вот это совсем меняло дело – волкодавы никогда не фантазируют. Богуслав вздохнул и негромко позвал:

– Пелагея! Выходи!

Старшая ведьма Киева не заставила себя ждать.

Буквально через пару секунд Наина последний раз всхлипнула, расправила понурые плечи и бодрым голосом, вытирая при этом слезы рукавом, произнесла как-то по старушечьи:

– Тута я, мальчишки! И тоже это видела. У Найки зрение дай бог каждому. Были женские руки, они-то вашего пацаненка с седла и сдернули. Русалка, как пить дать русалка, больше тут озоровать некому.

Опа-на! Конечно, в столетнем возрасте ей можно называть почти шестидесятилетних нас с Богуславом мальчиками, а двадцатилетнего Ванюшку пацаненком, но смысл оставался прежним – откуда-то черт вынес по Ванькину душу русалку! Вот тебе и плеск воды в предсказании! Махом молодого куда-то уплескали!

– Только тутошняя русалка какая-то неправильная, слишком живая, – продолжила Пелагея.

 – Наши то все поголовно утопленницы, озоруют со скуки, на них печать смерти явственно видна, а у этой какой-то божественный оттенок заметен.