Неприятнейшая неожиданность

А вот чем свинина-то Марфе не угодила? Она что, мусульманка? А ты и сам-то, может, иноверец какой? У них, вроде, и кушанья не такие, как у нас?

Конечно, сильно хотелось заорать: будешь мне одну шаурму с пловом ежедневно подавать! – но уж больно повар-то был хорош. Смирив свой буйный нрав, вытащил из-за ворота православный серебряный крестик, сунул ему под нос.

– Видал? Скажешь это нехристи носят? Враз башку за такой злой навет сверну!

– Что-ты, что-ты хозяин, это я так, шуткую, не со зла…

– Я сейчас затеваюсь церковь новую за свой и народный счет строить.

А благословение на это мне протоиерей Николай, настоятель Софийского собора сегодня дал. Думаешь такое дело поручили бы не православному прихожанину, а отдали бы не знамо кому?

– Прости, с дури сболтнул!

– А в свинине червей всяких полно, прямо в мясе. Для людей-то варить будешь долго, изведешь уж как-нибудь, а собаку можем не уберечь. Хочешь Марфе свинину дать, от наших кушаний отложи, не жалей, у меня на нее денег хватит.

И вот еще что, – собаке обязательно сырое мясцо надо давать и это ни в коем случае не свинина должна быть!

– А народ против выдачи собаке сырого мяса. Говорят, зверюга страшенная вырастет!

– А они кого вырастить хотят? Добренького песика, который только на прохожих из-за хозяйского забора лаять горазд? Мне нужен волкодав, чтобы меня вместе с лошадьми на прогулке от людей и волков караулил, а ночью дом, хозяев, конюшню и прочее имущество от татей берег. А для этого зверь должен вырасти строгий и грозный.

Просто дворовые ублюдки, которые только гавканьем берут, мне не нужны.

– А кто из простых людей собак держит, так те толкуют, что им и вареное-то мясо вовсе можно не давать, щенки и без того быстро растут.

– На их мелких и малонужных шавках это может и не особо почувствоваться. А нашей красавице, только перестань сырое мясо давать, враз перемены почуешь: спина провиснет, лапы искривятся, шерсть клочками пойдет, а самое главное – боевой дух и бесстрашие могут уйти.

Встретит такая собака, пустой кашей с хозяйскими объедками и обгрызенными уже до нее костями выкормленная, волка, который кроме мяса и не жрал в своей лесной жизни ничего, она что, с ним на равных биться будет? Завоет от ужаса, да убежит. Где уж тут хозяина да лошадей защищать? Уносить надо ноги поскорее!

Наконец появилась наша изгородь.

Да, переезд сродни пожару, как народ говорит. Везде приходишь к пустому месту и обживаешься заново.