Неприятнейшая неожиданность

Конечно, когда это делают с женщинами, это подло и жестоко, а вот когда это делает любимая женщина и со мной, тут есть свои прелести. Этак и хочется спросить: может позабавишься мной сегодня вечерком? Этак привыкнешь, еще и просить будешь, объясняя все, как женщины – большой любовью, а на самом деле, скрывая свою извращенность.

Забава, потягиваясь сильным телом, подошла к окну. Полюбовавшись осенним двором, сказала расслабившемуся мужу:

– Наверное, тебе уже лечить пора.

Прорвалась вон какая-то баба, через двор сюда ломится.

– Сейчас ее Марфа пугнет, – успокоил я женушку.

– Да рядом бежит, ластится твоя собачонка к чужой бабище!

Да, без присмотра ведунского пса Потапа, собака совсем нюх потеряла.

– А вот девица исчезла! Наверное, по двору подалась, воровать будет!

– Что-то ничего не могу там вспомнить ценного. Да и малоценного-то один кирпич.

– Вот за ним эта воровка и заявилась!

– Зашла бы и спросила.

То количество, что она может утащить – три-четыре штуки самое большее, мы бы ей и так отдали, просто в подарок.

– Да я бы знаешь сколько ухватила!

– И эту бабешку вместе с лошадью и телегой в придачу. Только баб против тебя в Новгороде нету, да и мужиков негусто, если вообще есть богатыри.

Супруга поняла, что зарвалась, и мы захохотали в два голоса.

– А конюшня-то заперта?

– Конечно, на очень крепкий замок, который ты-то просто бы вырвала вместе с проушинами.

Посмеялись еще. – Либо обжигает вместе с ребятами кирпич, либо перепрыгнула через забор и утекла, кто ж ее знает.

Под эту интересную беседу оделись и уже пили чай на кухне, нажевывая сыр и бутерброды с копченой колбасой. Обоих прошиб неожиданный голод. И, сердцем чую, ночь тоже будет нелегкой… Неожиданно стукнула входная дверь.

– Наворовалась, видать, уже, – мрачно заметила Забава. Федор удивленно озирался, не понимая, о чем идет речь.

Впрочем, девица сходу к нам зашла, и безошибочно выбрала собеседника.

– Пойдем, Владимир, поговорить надо.

Предмет беседы, вроде бы, был очевиден. Группа очередниц на лечение уже сидит в сарае, ждет приема. Других не возьмусь врачевать ни за какие коврижки ни сегодня, ни завтра.

Просьбы, основанные на том, что ей сегодня плохо, как никогда, не приму нипочем – наслушался за жизнь в избытке.