Мрачные сказки братьев Гримм

? С этими словами она толкнула Гензеля прямо в печь и прикрыла за ним заслонку.

В печи становилось всё жарче и жарче, и на коже Гензеля проступили капли пота. Вскоре мальчик уловил вкусный аромат.

«Только не это! – подумал он и глубоко вздохнул. – Я запекаюсь! И пахну великолепно!»

Но на самом деле запекался не он, а остатки гусиной ножки в кармане штанов: во время ужина мальчик припрятал кусок мяса и забыл его съесть перед сном, а от высокой температуры гусиная кожа сморщилась. Женщина тоже уловила приятный запах.

– Ты уже запекаешься? – спросила та.

Гензель помотал головой и отщипнул ещё кусок гусиного мяса. Стряпуха нахмурилась и задвинула заслонку.

«Мне, наверное, следовало сказать, что да, – подумал мальчик. – Ну и ладно».

Гензель, продолжая потеть, доедал ножку. Вдруг он уловил новый аромат.

«Только не это! – подумал он и глубоко вздохнул. – Вот теперь я точно запекаюсь! И пахну великолепно!»

Но на самом деле запекался не он, а три кусочка бекона, запрятанные утром в носки.

– Ты уже запекаешься? – спросила та.

Гензель помотал головой и съел второй кусок бекона. Женщина нахмурилась и задвинула заслонку.

«Мне, наверное, следовало сказать, что да, – подумал мальчик. – Ну и ладно».

Гензель, продолжая потеть, расправился с беконом. Вдруг он уловил ещё один вкусный аромат.

«Только не это! – подумал он и глубоко вздохнул. – На этот раз точно запекаюсь я! И пахну великолепно, прямо как шоколадный пирог!»

Вот сейчас он не ошибся. Он на самом деле запекался. И пах как шоколадный пирог. Неудивительно, ведь он столько его слопал! Женщина почувствовала, что Гензель начал запекаться, спустилась и приоткрыла заслонку.

– Ну? Уже запекаешься?

– Не думаю, жара-то недостаточно, – покачал головой мальчик. – Это пахнет кусок пирога, который я припрятал в трусах.

– Жара недостаточно? – раздражённо повторила стряпуха. – Дай-ка я сама проверю!

Женщина отпихнула Гензеля с пути и полезла в печь.

– Как по мне, так тут невыносимо, – заключила она.

Пока тётка забиралась в печку, мальчик успел вылезти. Он обернулся: в громадной печи сидела раскрасневшаяся, злая женщина, покрытая каплями пота.

– Эй! Ты что делаешь? – завопила она.

В его затуманенном обжорством разуме про-мелькнула светлая мысль.