Приятная неожиданность

На самом деле только читал о нем. Ушкуйник разинул рот от удивления.

– Это что, страна такая?

– Крупный город.

– А где?

– Далеко на юге. Жарко там очень и сухо.

– А что за народ?

– Арабы.

– Нехристи?

– Мусульмане. Но и христиан немало.

– Католики?

– Они там православие раньше нас приняли.

– Как это?

– А так. Они прежде принадлежали Византии, Константинополю.

– Не знаю.

– Знаешь. Только называешь по-другому. У нас его зовут Царьградом.

– Да вся наша вера пошла оттуда! А у католиков Рим какой-то.

Я не стал вступать в теологические беседы, и мы продолжили.

– А тебя как туда занесло?

– Угнали в рабство.

– Кто?

– Я их языка не знаю. Потом арабам продали.

– Ты там долго прожил?

– Год.

– А как толковал с ними?

– Там был раб, украли еще пареньком из Киева. А сейчас он уже живет в Дамаске лет десять, язык выучил хорошо, переводил мне.

– А что ты там делал?

– Считал, я в этом силен.

– Кого считал?

– Числа.

Меня монах в Ипатьевском монастыре учил.

– Ты из церковников?

– Да нет, просто ходил к ним. Пилил, колол дрова – в общем, делал все, что мог. А монахи объясняли, как читать, писать и считать, срисовывать с картинок (по юности любил рисовать. Самое странное, что только левой рукой. Все остальное уверенно делал правой.).

– Считать я тоже умею.

– Давай сравним.

– Давай.

Велели Олегу нести гусиные перья, чернила и бересту. Начали битву средних веков против двадцатого, в котором я учился.

Начал Матвей.

– Двенадцать плюс семнадцать.

Ответ сказали практически одновременно и одинаково. Продолжил я.

– Пять плюс пять девять раз.

Смельчак схватился за перо. Этак мы считать будем до вечера… Акимович наблюдал и за нашими подсчетами, и за залом – вдруг кто позовет. Я тут же сказал ответ.

– Ты знал, – возмутился Матюха.

Негодование горело на его честном лице.

– Спроси сам.

– А вот, семь плюс пять и так пять раз?

Глаза горят, сам весел.

Как же, поймал обманщика и посрамил. Триумф налицо! Ушкуйника на драной козе не объедешь. Одно слово – молодец! Всякие ипатьевцы верх не возьмут. Но веселился он очень недолго – секунды три. Удар был сокрушителен: шестьдесят. Не поверил. Схватил перо, обмакнул в чернила и бойко начал пачкать бересту. Приятно видеть этакое рвение в молодом человеке, как написал бы великий драматург Александр Николаевич Островский. Однако пара минут у парня на это ушла.