Синтез

Извиниться? Признаться в нерешительности? Или…»

Максим поднялся, принял душ, привел себя в порядок и вскоре, облачившись в костюм «доброго крокодила», цвета салата, был готов к выходу в свет. Выход нужно было начать с приглашения Маргариты. Он направился к двери.

«Голос у меня какой-то глухой. Волнуюсь… Что за черт? Нужно отдышаться. Очень хочется увидеть Риту! Так, так, очень хочется увидеть и пригласить, так, так… а ещё очень хочется выпить. Стоп. Нет, не стоп, вперед».

На нерешительный стук Максима в дверь, Маргарита тут же открыла.

– Максим? Здравствуй, – сказала Рита. Максим тут же отметил про себя её удивление. – Я думала, это Сандра, мы просто выходим уже, погулять перед спектаклем. – В голосе Риты чувствовалось некая тень смущения.

– Перед спектаклем? – упавшим голосом спросил Максим.

– Да, нас ребята, с которыми я на балу познакомилась, пригласили сегодня в театр оперетты. Сегодня премьера с участием твоей новой знакомой. – Рита хитро улыбнулась. – А ты не собираешься? – спросила она, окинув его взглядом с головы до ног.

– Да я не знаю. Вот, думаю… – Максим совсем растерялся.

– А в таком праздничном костюме легче думается? – поинтересовалась Рита.

– Я… – Максим выдавил смех. – Ладно, не буду мешать сборам. Удачно сходить. – Максиму больше ничего было сказать. Он развернулся и удалился к себе в номер.

«Я разозлился или обиделся? За что и на кого? За два дня я познакомился с двумя шикарными женщинами, но… вот то-то и оно, что «но».

Машинально он открыл бар и… через три часа шёл в театр веселый и беззаботный.

Перед самым выходом в своем почтовом ящике Максим обнаружил письмо довольно краткого содержания, оно гласило: «Настоятельно рекомендую вам убраться из Города, в противном случае можете лишиться жизни».

– Да пошли вы все! – Максим швырнул письмо на стол и вышел прочь. – Никто меня тут не любит.

Успех премьеры спектакля был потрясающим. Жанна Роллан была засыпана цветами и комплементами, восхищение лилось со всех концов зала от начала и до конца представления.

Оно было волшебно во всех смыслах. Даже навязчивые притязания Томаса Шнайдера на обладание примадонной, демонстративно проявляемые им в каждом антракте, не бросили тени на спектакль. Испортить такую сказку было нельзя.

Да, испортить сказку не мог бы никто. Никто… кроме Максима.

Вплыв в театр до начала спектакля, он, осознавая свое состояние, удалился в комнату для мальчиков, где пробыл до третьего звонка.