Письма из замка дракона 3/3

Я даже не того уже страшилась, что вот-вот кецалькyецпалин лишь чуть сожмет челюсти, и его острый треугольный белый зуб вонзится мне в горло – моя шея лежала в углублении между двумя нижними зубами, занимая место, принадлежащее этому верхнему зубу, и он упирался мне в подбородок, мешая втянуть голову в плечи – и в пасть чудовищу, где лежала я сама. Я не только хорошо ЧУВСТВОВАЛА этот зуб, но и хорошо видела, ведь я лежала на спине, на мокром горячем языке дракона.

Тенкутли, кстати, не всегда горячий, он может быть любым, горячим, холодным, даже горячим в одном месте и холодным в другом.

И иногда этим пользовался…

Черт (извини, братан, но я тогда так и подумала, увы мне! Но вслух не сказала), о чем я думаю? А если бы я и могла втянуть голову, это разве было бы лучше? Что лучше, острая и очень сильная боль, но короткая, когда откусывают голову, или лучше было бы остаться целой и невредимой и медленно задыхаться в желудке дракона, а то и еще более медленно перевариться в нем, если там есть воздух и можно дышать? Вот уж нет! Но, когда в горло упирается зуб длиной с руку и шириной больше твоей шеи, не очень-то удобно размышлять о том, когда тебя проглотят – до или после откусывания головы.

Знаю, для этого, если бы это было моей целью, а это не так, и непонятно, зачем я теряю время, надо попасть на основание языка. Тогда он нечаянно глотнет. Только как туда попасть? Только через свой труп. К несчастью, у этого коварного дракона на меня зуб.

Черт (еще раз извини, Клод), да что же я опять я не о том! Никто мне не даст выбирать, и нечего думать про это и время зря терять! Надо думать, что сказать! А что тут скажешь, если эта сволочная книга читает мысли?.

.

Вот что привело меня в настоящий, запредельный ужас, когда совсем нет сил думать – не зубы, как мечи, у моей шеи, а то, что все мысли, что у меня в сердце, оказываются видимыми со стороны! Мои МЫСЛИ! Для тебя, монаха, это, наверное, было бы не так страшно, ты все равно часто исповедуешься.

Но я из патрицианской семьи. Мой отец – торговец. Сама я участвовала в интригах знатных людей. Никогда ничего я не могла себе представить столь страшного, как то, что в моем сердце можно будет читать, как в открытой книге! И вот это произошло…

Я ничего не говорила, но Тенкутли, и впрямь отвечая на мои мысли, перевернул следующую страницу, не дожидаясь, когда я скажу что-нибудь.

"Ну что, ДОШЛО, наконец?.." – было написано там.

Это было выше моих сил.