Письма из замка дракона 3/3

Для тулузцев это будет новой неприятной вестью, в отличие от скрытой от меня отцом Римусом трагедии с Марсией…

Думая все это, я, однако, продолжала вслух выражать недоумение, какое отношение я имею к его разоблачениям? То, что мы, так сказать, скакали на одном коне, ни о чем не говорит: поездка была вынужденная. Уж не думает ли он, что мы могли о чем-то договориться, так мотаясь вверх-вниз на его спине, что я, например, чуть не откусила язык, даже не попытавшись заговорить, а просто облизывая пересохшие от страха губы? Да и о чем вообще я могу разговаривать с этой тупой крестьянкой? Ладно, он считает себя настолько выше всех, что для него мы все равны, но ни я, ни, смею надеяться, она так не считаем!

Это еще вопрос, правильно ли высшему в каком-то обществе не различать остальных по статусу, или это вредно для его собственного.

Кроме того, совершенно не благородно с его стороны пользоваться тем, что кто рисует. Вот, значит, зачем он отечески интересуется картинками участниц рисовального кружка – чтобы знать их настроения! Это вообще подло: обещать исцеление от душевных ран, а вместо того ставить диагноз, да еще без объявления такового намерения, тайно, а главное, если бы только врачебный!

Он, однако, ничуть не обиделся на мои шутки, и нападки, хотя я-то и подшучивала над ним, называя лошадью, и нападала с обвинениями в непорядочности как раз именно чтобы он обиделся, возмутился, надерзил, после чего обидеться могла уже я, так, глядишь, мы бы забыли, о чем шла речь… Но не на такого напала.

Глупо было надеяться, но нельзя же ничего не делать, когда видно, к чему идет разговор? Я должна была хотя бы попытаться.

Он же продолжил спокойным тоном и даже как бы сожалея рассказывать, как, воспользовавшись тем, что Юлия (я так и знала, что эта самонадеянная заносчивая горожанка тоже попадется!) как-то раньше просила его напугать, изобразил повторение той шутки, взял ее в пасть, будучи в облике дракона, но на сей раз напугал по-настоящему и заставил сознаться в том же заговоре.

Так что она теперь тоже занята этим душеполезным делом: думает, какое наказание он придумывает для нее, в то время как она пишет последнее письмо брату и родителям.

Ты понимаешь, что я сказала в ответ на это. Хотя по своему положению, на сторонний (например, его) взгляд, Юлия ближе ко мне, чем Марсия и Августина, так как патриции, хоть на самом деле те же бюргеры, давно уже тщатся подражать аристократам, но это даже хуже для взаимопонимания.