Письма из замка дракона 3/3

Наконец, он хоть и глупее человека, а в некотором отношении глупее лошади, собаки и многих других не столь умных животных, но и у него есть определенные способности к выполнению заданий хозяина. Например, ему можно поручить распознавать определенные опасные звуки. Роют ли подкоп под стену, насыпают ли порох в дуло мушкета, разговаривают ли напряженными голосами, постоянно выглядывая за дверь и в окно, нервно шагая туда-сюда по комнате и заставляя скрипеть полы, опасаясь подслушивания, он запомнит и, когда навестишь его, воспроизведет.

Это шесть. И не только звуки. Он знает опасные слова, обратит на них внимание, запомнит, когда, где и кто их сказал…

Это был сильный удар. Но я опомнилась и даже не дала ему сказать «это семь» – стала возмущаться, что держать такого зверя – это еще хуже, чем подслушивать под дверью. Этот зверина позорный, значит, слышит и те звуки, которых люди отчаянно стесняются? Пойдешь, извините, привести себя в порядок, да и подмочишь репутацию? Это нельзя назвать благородным поведением!.

.

В свою очередь, хозяин позорного зверя перебил меня. Зачем стесняться зверя? Если туалет примыкает к хлеву, свиньи в хлеву будут слышать звуки оттуда, но никто не станет их стесняться. Он же, доктор, никогда не попросит Аш-бэ докладывать о таких звуках. А вот о свидетельствах заговора – приходится. Цель оправдывает средства. Чьи-то правила он этим мне напомнил…

Я спросила, хотя чувствовала, что сама шагаю в открытую могилу, но взятая на себя в этом разговоре роль несправедливо обвиненной невинности этого требовала, а отступить от роли было бы еще опаснее: какие же свидетельства заговора он мог уловить в простом разговоре? И не принимает ли он кошку за льва?

Он повторил те наши слова, которые показались ему подозрительными, и я про себя согласилась с ним.

Они были подозрительными. На самом деле дело не только в словах. Если учесть, что Марсию он поймал еще до разговора, было уже подозрительно, как мы втроем гадали, что с ней случилось. А если учесть еще, что двух моих собеседниц он после этого разговора уже тоже уличил, было подозрительно, что с ними была я. И хуже всего было то, что кто-то из них – но не я, такого он не утверждал – пожаловался, что трудно «сидеть тише воды, ниже травы», когда непонятно, что происходит. В приведенном выражении и его восприятии чувствовалась цитата из инструкции, которую заговорщицам могли дать только заговорщики более высокого ранга.

Но, конечно, вслух я соглашаться не стала.