Халифат

Перед ним сидит молодой следователь, Бекбулат, в круглых очках a la Джон Леннон… внимательные умные глаза, чисто выбрит… одет в длинную белую рубашку и маленькую чёрную шапочку… он узбек и говорит по-русски… за его спиной штатив с лампой, видеокамерой и микрофоном.

Голова Николая вдруг падает на стол… безвольно свешиваются руки, раздаётся протяжный хрип, будто спустили шину… он сразу засыпает… Бекбулат перегибается через стол и несколько раз легко ударяет пальцами в середину лба Николая… тот моментально просыпается с мучительным выражением лица… хватается за голову и громко орёт от сильной боли… начинает блевать… но уже выблевал раньше всё, что мог, остались лишь блевотные спазмы… его трясёт, начинаются судороги.

– (Бекбулат): пока ты спал, джинни прилетела и спрашивает: для чего ты приехал в Идлиб?

Пленник роняет голову на стол и катает её по-всякому… хочет схватить Бекбулата зубами за руку… тот уклоняется, встаёт, поднимает Николая под мышки и усаживает вертикально на стуле… тот настырно таращится… хитренькое глуповатое личико… требовательно спрашивает:

– ак… какой-с сён ден?.

– (Бекбулат): Аллах не разрешил дням меняться для тебя.

– (Николай): ну там… поне… сельник… вторт… тник… чиц-вар…

– (Бекбулат): чицвар, чицвар… все твои дни теперь – один сплошной чицвар.

Николай лукаво щурится… из глубин тяжёлого бреда выплывают остаточные и бессвязные мыслительные способности:

– ты тошно знаишь?.. а то гворят сякое…

Бекбулат сдержанно кивает… следит за ним, стараясь понять, когда можно будет снова задавать вопросы.

– (Николай): чё там на тее?.. рыбахин… вот раньши дугой был… а, ты хто?.. не… не… эт-то потом… я – хто?!

Николай тыкает себя в грудь и впивается в Бекбулата сумасшедшим пронзительным взглядом… с необычайной силой концентрируясь на вопросе и требуя ответа, но пытаясь скрыть интерес.

– (Бекбулат): это мы и хотим узнать… а ты упираешься… помнишь какие-либо ещё имена, кроме Камила и Байрама?

Не слышит Николай… у него хаос в голове… вдруг засмотрелся на лампу… сразу взор поплыл, фокус потерялся… закрывается рукой от бьющего света… а где же тот?.

– (Николай, с болью): еси узнашь, хто я, ксажи… (со страхом и мольбой) …т-ты видь кажишь, а?

У него всё шарахается в глазах… потолок ползёт вниз… раздавит… рушится!.. пусть!.. пусть не будет меня… пусть проваливает этот!.. который во мне… его не надо… и всех их не надо… ничего здесь не надо!..