Там, где нас нет

Но она не была невидимкой. Напрасно она носила только серое платье, надеясь, что как лягушка-древесница сольется с пасмурными улицами. Она убирала волосы под косынку, но курчавые медные пряди упорно рвались из плена. Она прятала глаза, но опущенные ресницы, похоже, лишь разжигали любопытство – что таится под этим черным кружевом?

Охотник навис над ней, огромный, как медведь.

– Что ты там собрала? – спросил он, и, не дожидаясь ответа, заглянул в корзину, которую девушка держала в руке.

– Это просто вайда, – ответила Эйвис тихо, и стиснула плетеную ручку, да так сильно, что камыш заскрипел в ее пальцах, – корзины покрасить.

– Не стоит ходить в лес, – сказал охотник. – Там опасно. К тому же, одинокая женщина, собирающая в лесу невесть что, выглядит… подозрительно.

– Мне нужно из чего-то делать краску.

– Как называется этот узор? – он провел большим пальцем по ободку ее корзины.

– Крылья.

– А у тебя есть крылья, Эйвис? Клянусь, иногда я вижу их у тебя за спиной. Как у ангела.

Вот что, если тебе нужно собрать травы, позови меня. Я провожу.

– Будешь моим надсмотрщиком?

– Твоим защитником.

Тут она подняла голову и встретила его взгляд. Он выволок из дома Селандин. Она видела собственными глазами, как он и его бравые товарищи тащили на казнь беспомощную старуху. За то, что прикармливала кошек, и те ластились к ней. За то, что родилась с уродливым пятном на лице.

– Спасибо, – сказала Эйвис бесцветным голосом, – где еще я найду защитника отважней?

И пошла прочь, не оборачиваясь.

Весь остаток дня она работала: вынесла из сарая охапку сухого камыша, разложила и полила водой, чтобы размягчить. Она переплетала раскрашенные нитки со стеблями, и одна за другой сизоворонки и кардиналы раскрывали на ее корзинках крылья.

Когда стемнело настолько, что она перестала различать краски, Эйвис убрала камыш, зажгла свечу и поднялась на чердак. В открытое окно она наблюдала, как гаснет день. Как засыпает город. Костер на площади догорел, и ветер унес последние клочки дыма.

Эйвис развязала передник и сбросила его на пол. Стащила с головы платок и отпустила волосы на свободу. Расправила плечи и полной грудью вдохнула ночную прохладу. Трудный день миновал, а ночь – это ее время. Она почувствовала, как меняется тело: уменьшается, покрывается перьями, наливается силой. Темнота – вечная союзница.

Красной птицей Эйвис взмыла в небо. Воздушный поток бережно подхватил ее и увлек за собой. Мир теперь виделся ей иначе.