Хелен

Белоснежные облака, несомненно, хотели быть причастными к ее могуществу. Отчаянно цепляясь своими рваными клочьями за ее края, они создавали некое подобие королевской мантии. Величественный портрет со всеми соответствующими монархическими атрибутами, творцом которого была сама природа, сохранялся недолго. Нетерпеливый ветер, иногда врывающийся легкими порывами с океанской глади, по-видимому, тоже имел виды на неприступную и гордую королеву. Он все время пытался снять с нее эту облачную мантию – возможно, чтобы сделать ее более доступной.

Его многократные попытки имели-таки успех, и облака, так беспощадно разорванные им, уходили вдаль африканского континента. Их большую белеющую вереницу можно было еще долго наблюдать в синеве неба.

Солнце находилось уже высоко и, расплывшись ярким сгустком, не без удовольствия освещало окружающий пейзаж. Все было пропитано каким-то умиротворением и безмятежностью, которые при созерцании погружали в приятный транс. Хотелось бесконечно смотреть на этот пейзаж и поедать красоту глазами без чувства пресыщения и какой-либо спешки.

Думать о работе или о чем-то подобном в эти минуты абсолютно не хотелось.

Томас сидел в удобном ротанговом кресле, сняв солнцезащитные очки. По-детски радуясь солнцу и всему окружающему, он пребывал в редком для него состоянии счастья и покоя. Находясь здесь уже минут двадцать, он заказал эспрессо и развернув свое кресло к океану, наслаждался видом, напитком и прекрасной погодой. Взяв себе за правило, готовиться к любому допросу или разговору заранее, Штайнборн прибыл сюда не пунктуально, минута в минуту, а заранее.

Это входило в ряд его профессиональных привычек. Ему хотелось слегка осмотреться и сосредоточиться на предстоящей беседе. Заняв не без оснований столик в центральной части террасы, Том положил кожаную папку на стол, достал из кармана неизменный блокнот и, получив свой кофе, сделал небольшую паузу.

Решив, что пяти минут будет достаточно, Том допил ароматный напиток и вновь развернул кресло к столу.

Расположившись поудобнее и бросив по сторонам пару незаметных взглядов, Штайнборн приметил через столик ничем не занятого одиноко сидящего мужчину.

«Странно. Или я, как он, или он, как я. Все остальные здесь либо парами, либо компаниями», – подумал про себя он. Судя по всему, для мужчины внимание Штайнборна было нежелательным, так как он некоторое время наблюдал за Томом. Заметив это, незнакомец поднял лежащий перед ним журнал и спрятал за ним свое лицо.