Незваный гость

Она сидит на переднем сиденье темно-красного «Бентли Бентейга», и даже в темноте и тусклом свете фонаря я вижу, что она бледная от шока. Она машет нам рукой, чтобы забирались в машину. Мы слушаемся, Титус садится назад, а я обхожу машину, чтобы сесть вперед.

– Вы в порядке? – спрашивает мама, стоит нам забраться внутрь. – Я так волновалась.

– Мы… мы нормально, – говорю я, хотя знаю, что это неправда.

И она тоже знает. Она выглядит бледной и напряженной, но ведет плавно и собранно, и машина скользит по пустым жилым улицам.

Я отчасти ожидаю, что она спросит, что именно произошло, но она хранит молчание до конца поездки. Тянет время. Полагаю, хочет расспросить меня без Титуса.

Когда мы останавливаемся перед домом, несколько ударов сердца проходят в молчании, а потом она говорит:

– Я понимаю, что все это, должно быть, шок для вас, и представляю, что сейчас вам не хочется переживать все заново. Я просто… просто очень благодарна, что вы оба невредимы. Все это ужасная трагедия, и впереди у нас, несомненно, трудные времена.

Так что давайте отдохнем и встретим завтрашний день с более ясной головой.

Это какая-то помесь речи тренера перед спортивным матчем и священника на похоронах. Я не в том состоянии, чтобы адекватно ответить или вообще ответить что-либо, поэтому просто киваю и поворачиваюсь к Титусу. По его щеке ползет одинокая слеза. Заметив мой взгляд, он вытирает ее и открывает дверь. Мы с мамой заходим в дом следом.

– Я звонила твоему отцу, – говорит мама, как только закрывает дверь.

 – Он вылетит из Нью-Йорка как только сможет.

Я киваю:

– Он приедет сюда или к себе домой?

Раньше я считал отношения своих родителей нетипичными, но по прошествии времени понял, что не так уж они и необычны. Просто мои родители более прагматичны, чем большинство людей. Они поженились, когда обоим было ближе к тридцати, родили меня и постепенно отдалились друг от друга, но предпочли разводу компромисс: каждый живет в собственном доме, но они по-прежнему остаются парой. Они ходят на ужины, в театр и оперу, даже ездят в отпуск, но большую часть года живут отдельно, пусть географически и близко друг к другу.

Когда отец в Лондоне, он живет в доме на Сент-Джордж-сквер, в Пимлико, где я провел большую часть детства между школой и нашим загородным домом, Браддон-мэнор. Мамин дом на Уилтон-Кресент был куплен во время учебного года, когда мне было тринадцать. Однажды я просто приехал домой и обнаружил грузчиков, которые выносили коробки под маминым присмотром.