Хвоя

Я беру, но пить не хочется, судорожно ищу повод для отказа, чтобы не обидеть новых знакомых.

И чувствую, часть напитка, попавшая в горло, начинает согревать изнутри. Дождь становится чуточку теплее, мягче. Настой незнакомцев не в пример действеннее, чем тот, который давали дома, хоть и во сто крат более гадкий. Я вздыхаю, испуганно окидывая взглядом берег, палубу: дождь не думает прекращаться. Рыжий подмигивает, зеленая куртка подбадривающе кивает, и я выпиваю.

***

Бодро шагаю по палубе в поисках капитана, отбивая каблучками ритм любимого танца.

За решение пойти узнавать про каюты стоит поблагодарить лабораторное чудо. Дорогу мне указали те же участливые господа.

? Стало быть, с севера? Северяне изнеженные дети, взрослеющие к сорока, – заявляет капитан.

? А это плохо? – прикидываю, что легкомысленнее: копать плугом или вертеть штурвалом.

Собеседник дивится моим вопросам и предельной откровенности, с которой я объявляю ему мотив побега.

? Ты одна? Путешествуешь, – произносит капитан, глядя на меня из-под толстых стекол очков. Кто считает преодоление залива за странствие?

? Одна, – отвечаю, не успев сформулировать ответный вопрос.

? Поди сюда, познакомлю с дочкой, ей наверняка одиноко.

Скрежещу зубами. Малышню навязывает, выгляжу слишком доброй. Он продолжает:

? Не могу отлучиться, сама познакомишься, вы, похоже, ровесницы. Иди прямо, затем заверни и спускайся вниз.

Тебе нужна красная дверь без номера.

? Хорошо, – мысль поболтать с кем-то своего возраста меня чрезвычайно радует. Прощаюсь с капитаном и иду обратно в указанном направлении, забыв уточнить про свою каюту. Впрочем, плыть недолго.

Мое положение начинает усложняться.

Из двух сундучков, которые я оставила на полпути к капитану, дождался меня только один – и тот выглядит вскрытым. Так и есть. Опоминаюсь от невольного оцепенения – в щель могла попасть вода! Подбегаю и оттаскиваю сундук под навес, поспешно проверяя, что уцелело.

Пропал компас и сушеные фрукты. Исступленно охаю. Деньги, большим трудом заработанные тайной продажей провокационных вышивок, тоже пропали – все монеты до единой. Осталось белье, атлас и лекарственные травы. Звать кого-то разыскивать мои вещи кажется бессмысленным – первые упрекнут в легкомысленности. Захлопываю сундук и отправляюсь в каюты, подавив отчаяние.