Папаша, жги! Сынок из ада

А мы…

Ясси33 с болезненным вздохом выцепил взглядом Аапели33 и Юни33, которые ввиду занятости «Да каких-то уродов» затеяли потасовку меж собой. Теперь хохочущий Юни33, придерживаемый за руки, был в опасной близости от пола, а Аапели33 грозился вымыть им полы, как шваброй, если тот не возьмет свои слова обратно. Эти двое просто жить друг без друга не могли! Поэтому если уж ссорились, то исключительно в кровь и перья. Это из-за Юни Аапели дважды покидал их компашку в выпускном классе. И из-за Аапели (когда тот собрался жениться и бросил группу) Юни решился на операцию по усечению желудка.

Думал, наркоз и физическая боль отвлекут его от мучительной потери лучшего друга. Но когда очнулся, Аапели уже сидел у его койки вместе со своими слюнявыми покаяниями, а дорогой Юни мало того, что из комы два дня не выходил, так еще и был обречен мучиться с желудком до конца своих дней!

– Мы остались простым хулиганьем… – продолжил Ясси33 через секунду. – «Уродам» было не до нас, нам стало скучно.

Юни связался с наци, втянул меня в одну идиотскую историю. Аапели психанул, что я якшаюсь с предателем, и послал нас. Потом Юни электрогитару подарили, а мои предки старое семейное пианино на синтезатор поменяли…

8

Родители Ясси, далеко не молодая добродушная чета Тиллимилли, давненько уже собирались избавиться от старинного пианино, драгоценного, семейного, но все же крайне раздолбанного и бесполезного. Настраивать его было уже без толку, играть невозможно, оно только занимало место и пылилось.

Лет пять назад мама, потомственная пианистка и учительница музыки, уже приняла решение, что вызовет грузчиков, которые уберут эту рухлядь с глаз долой и избавят ее от лишней головной боли.

– Но это же семейная реликвия! – надулся тогда Ясси, облизывающийся на то, что старенькое пианино перейдет ему в наследство.

– Старичок уже свое отыграл, Ясси. Глупо хранить бесполезный хлам только потому, что это семейная реликвия, – возразила та с мягкой и доброй улыбкой.

– Бесполезный хлам! – оскорбился Ясси. – Это же память о твоей маме! И о бабушке! И о прабабушке! И о прапрабабушке!

– Ясси, память не в вещах, она здесь, – по-прежнему улыбаясь, ответила мама и приложила к груди маленькую сухонькую руку с некогда красивыми музыкальными пальцами. – То, что я выброшу пианино, не значит, что я выброшу из сердца маму, бабушку, прабабушку и даже прапрабабушку.