Стоящие свыше. Часть II. Усомнившиеся в абсолюте

– Я его не знаю. Я его в первый раз вижу! Не веришь? Он сам с нами напросился, мы его не звали. У Надзирающих есть всякие люди… Страшные люди.

– Тоже кулаки Добра?

– Нет… – почему-то шепотом ответил дружок. – Не кулаки. Я думаю, они – Зло на службе Добру.

– Не понимаю, чего ты боишься.

– Зло – оно в каждом из нас. Оно как зараза. Стоит только подпустить его к себе поближе – и все, все потеряно. Оно утащит к себе… вниз… в Кромешную. И никогда, никогда оттуда не выбраться, никогда… – Его пьяные глаза расширились, как у бесноватого.

– В сказочный мир Зла, что ли?

– Пыточные в подвалах Консистории по сравнению с Кромешной – детские игрушки. А там это вечно, вечно! И никогда… никогда… ни хрустальных замков, ни облаков, ни травы…

– Кромешную ты тоже видел?

– Да… – долгим выдохом ответил дружок. – Я видел. И художники, что расписывали Главный Храм, тоже видели. Если не веришь, можешь посмотреть. Хотя… они плохие художники. Они не передали и десятой доли… ужаса…

– Что, и напиток храбрости не помог?

– Смейся, Стойко-сын-Зимич… Смейся! Я тоже посмеюсь над тобой, когда тебя повесят за язык и будут полоскать твои кишки в кипящем масле.

– Думаю, эта пытка не сможет длиться сколько-нибудь долго.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Только потому, что оторвется язык. И… кончай говорить глупости, достойные детей кухарок. Если бы ты поменьше пил, особенно напитка храбрости, ты бы и сам это давно понял. – Зимич потянулся и прошел по комнате, но снова остановился у окна, опершись руками на подоконник.

 – Лучше расскажи об этом парне. Что это за Зло на службе у Добра?

– Я не знаю… Это конченые люди, им заказан вход в храмы, им никогда не попасть в мир вечного лета, после смерти их ждут лишь нечеловеческие страдания… Но если Добро победит, они будут освобождены от мучений. Они родились колдунами, главным оплотом Зла в мире живых, но выбрали Добро.

– Это потрясающе… Значит, все зло в колдунах?

– Конечно! – Дружок оживился.

 – Вместо того чтобы просить чудотворов о защите, колдуны вмешиваются в замыслы Предвечного с наглостью разбойников, отбирающих последний кусок хлеба у голодного!

Гладко чешет – как по писаному. Наверное, слышал эти слова не раз и не два.

Снег пошел гуще, и сквозь его пелену уже не было видно фонарей – только размытые пятна желтого света.

– Я бы не стал сравнивать Предвечного с голодным, а его замыслы – с последним куском хлеба.