Страна не для него

– А это что? – поинтересовался тот, когда нашел среди изрисованных листов случайно попавшие туда страницы из каких-то очень странных комиксов.

– Манга, это у нас так комиксы называются, – ответил Кицуне, улыбаясь.

– А почему на них девки голые?

– Это хентай (*японская рисованная эротика)…

– Ужас! – покраснев, Курт внимательно просмотрел страницу. – Это какой-то ужас! – выпалил он, раскрасневшись сильнее, и перевернул листок. – Кошмар какой! – с этими словами он тщательно изучил вторую страницу и ее обратную сторону.

 – Тьфу, срамота!.. – и после красноречивой паузы: – А где продолжение?..

– Где-то на полках. Я учился рисовать кое-какие детали, вот и пришлось выдрать, чтобы было удобнее.

– Обалдеть! Хочешь сказать, ты умеешь рисовать, как в этих комиксах и как на рекламных баннерах?! А еще в журналах?.. И по телевизору?.. И… и…

– Это называется аниме. Да, я умею так рисовать, – засмеялся Кицуне.

– Класс!

Это далеко не все, что умел рисовать Кицуне. Бабочки, пауки, эльфы, драконы, цветы, космические объекты, животные, архитектурные сооружения, ювелирные украшения; карандашом, тушью, красками, пастелью – все у него получалось.

Курт орал от восторга каждый раз, когда переворачивал страницу. Сам-то он умел рисовать разве что всякие неприличные части тела на заборах.

Пока он листал альбом, Кицуне разглядывал его сумку, увешанную всякой панковской бижутерией.

– Ты слушаешь британскую рок-музыку? – спросил он.

– Не только британскую, – ответил Курт.

 – Финкую еще, немецкую. Всякие 69 Глаз, Раммштайн и так далее.

– Никогда не слышал ни о каких Глазах.

– Это мои любимые. Хочешь послушать?

– Да, конечно.

И парни передислоцировались к компьютеру, где начали рыскать по музыкальным веб-сайтам.

– А ты что слушаешь? – спросил, в свою очередь, Курт.

– Много чего, но в основном джей-рок.

– А что это?..

Мама Кицуне все никак не могла перестать подслушивать, хотя прекрасно знала, что это низко и некрасиво, и ей было за это стыдно.

Из-за тонкой перегородки раздавались то вопли гостя, то приглушенный смех ее сына, уже привычная ей японская тяжелая музыка, непривычная европейская, снова вопли, снова смех, вдруг Кицуне захохотал в голос… Чай и сладости давно уже были приготовлены, а она все не решалась прервать их веселье.

– Мама, тебе нужна помощь? – вдруг крикнул Кицуне, случайно вспомнив, что дорогой гость сидит без чая уже неприлично долго.

– Нет-нет, я уже иду.