Страна не для него

– Рейджи?

– Это такая женщина, которая приходит к нам готовить и убирать.

– Вот как. Куруто-тян, твой чай уже остыл. А Ки-тян все выпил. В чайнике ничего не осталось. В детстве Ки-тян ненавидел зеленый чай, а теперь он его очень любит. Пьет его так много, что потом не может заснуть.

– Мама, прошу тебя…

– Прости, Ки-тян. Я просто имела в виду, что там много кофеина, и если выпить чай на ночь, можно и не уснуть. Поэтому я завариваю для Ки-тяна травы, но он так любит зеленый чай, что продолжает пить его литрами.

Даже в сезон цветения сакуры он предпочтет ее лепесткам зеленый чай.

– А я не люблю зеленый чай, он горький, – вдруг выдал Курт по простоте душевной.

– В самом деле? – ужаснулась мама Кицуне. – Какая я ужасная хозяйка! Я сейчас же заварю для тебя Ерл Грей. Мы обычно пьем его зимой, когда холодно, он очень согревает.

– Мадам, не надо! – заорал Курт в отчаянии. – Это не вы ужасная хозяйка, это я ужасный гость! Не надо со мной так возиться!

Однако женщина встала, забрала весь поднос (все равно нужно было сменить заварку и наполнить чайник) и пошла на кухню, оставив парней сидеть на подушках.

Как же Курту было стыдно! Еще и ноги затекли, это просто выводило его из себя!

– Послушай! – вдруг он неласково зыркнул на Кицуне. – Ты здоровый молодой парнина, а твоя старенькая мама бегает на кухню по всяким пустякам и таскает тяжелые подносы! Тебе не стыдно?

Кицуне не столько удивился, сколько испугался внезапной перемене в настроении друга.

Он не понял, что его так разозлило, но искренне хотел его успокоить, поэтому просто отозвался, виновато опустив голову, совсем как в университете:

– Прости…

– «Прости, прости»! Других слов больше не знаешь, что ли? – фыркнул Курт, поднялся с подушки и похромал онемевшими ногами на кухню, бормоча на ходу: – Мадам, можно, я Вам помогу? Вам, правда, не стоит так суетиться из-за меня!

Услышав голос Курта, женщина чуть не выронила чайник. На ее лице больше не было улыбки, губы дрожали, а на глаза наворачивались слезы.

– Ой, я Вас напугал? – переполошился Курт. – Извините, я не хотел. Я думал, Вы слышали, что я иду. Эта квартирка такая маленькая, здесь наверняка стопроцентная слышимость, а еще я топал, как хромой слон.

Мама Кицуне пристально смотрела на него сквозь слезы, и только Курт подумал, что сейчас она его отчитает за невежество и невоспитанность, как она склонилась перед ним в сайкейрей… Да если бы просто склонилась!..