Страна не для него

Почему его одолели сомнения? Почему предательски подпрыгнуло сердце и засосало под ложечкой? Почему вместо того, чтобы уверенно сказать: «Нет, я должен учиться!», он начал фантазировать о просторных светлых залах музея Мирайкан?

– Но… но… – мялся он, не зная, как заставить себя перестать думать о глупостях.

– Посмотри на него! Да у него на лбу написано, что он хочет прогулять и пойти в музей! – одернул Курт Кицуне. – Давай, Акума, разбуди в себе демона!

– Заткнись! – вспылил Акума и ударил книжкой по столу.

 – В конце концов, это нечестно! Я, значит, пойду в музей, а вы будете сидеть на лекциях, хотя сами меня на это подговорили?!

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой?

– Да, я этого хочу! Потому что я не хочу быть единственным прогульщиком, а не потому, что считаю вас друзьями! Запомните это! И вообще, завтра я от вас отсяду! Вы плохо на меня влияете! За что мне такое наказание?!

– Староста, куда подевались эти трое? – спросил преподаватель Гина Хасегаву через пять минут, ткнув носом в пустующие места на первом ряду.

 – С утра же на месте были.

– Простите меня, сенсей… – виновато ответил здоровяк Гин.

– Почему ты допускаешь такие безобразия у себя в группе?

– Почему я пригласил этих неблагодарных идиотов на горячие источники? – вздохнул Гин тихо самому себе.

Едва выйдя из ворот ТАА, Акума перестал ворчать и залился воодушевленной трелью о шикарном планетарии в музее Мирайкан.

Казалось, будто здание университета было заколдованным и волшебным образом превращало жаждущего открытий и приключений демона в нервного, занудного япошку.

Станция, из которой они должны были отправить в музей Мирайкан, находилась на земле, а не под ней, поэтому, ожидая поезд, Курт без задней мысли решил скоротать время за сигареткой. Кицуне и Акума обалдело глядели на то, как он тащит ее в рот, а потом подносит зажигалку.

– Ты что делаешь?! – заорали оба и начали отбирать сигарету. – Оштрафуют же!

– Опять?! – опешил Курт. – Дайте догадаюсь… Курить тоже можно только в специальных местах, да?

– Вот именно! И вообще, – фыркнул Акума, – сколько тебе лет, молодой человек?

– Восемнадцать, – спокойно ответил Курт, пожав своими красивыми стройными плечами. – По закону, в восемнадцать уже можно курить.