Страна не для него

 – Ты что-то сказал?

– Не, ничего, – улыбнулся Акума с таким видом, будто прекрасно понял, что Курт проигнорировал его реплику нарочно.

Подошла официантка, и Акума сделал заказ на всех. Курт принялся ждать, когда ему принесут этот таинственный мисо-суп. Сначала принесли хаси, и Курт наивно подумал, что это для риса. Затем принесли пиалу с красноватой мутной жижей и кусками чего-то белого. Принесли рис. А ложки все не было.

– Ну что, итадакимас! – сказал Акума и только сейчас обратил внимание на замешательство Курта.

 – Чего уставился, как баран на новые ворота? Если что, та белая штука – это просто тофу. Ешь, пожалуйста.

– Но мне не принесли ложки, – сознался Курт несмело, шкурой чувствуя подвох.

Акума подавился рисом.

– Тебе и не принесут, потому что традиционные японские супы едят хаси. Не могу поверить, что ты не знаешь таких элементарных вещей!

– Чего?! – вякнул Курт. – Как я должен есть суп палочками? Вы надо мной издеваетесь?

– Вовсе нет, – вмешался Кицуне. – Сначала ты съедаешь палочками все твердое, а жидкость просто выпиваешь из чашки.

Все просто.

– И после этого вы европейцев варварами называете?!

– Ну, ты можешь попросить у официантки ложку, – сказал Акума, улыбаясь от уха до уха. – Иностранцы, которые не умеют пользоваться хаси, в Токио не редкость, поэтому для них всегда найдется ложка, вилка и нож. Попробуешь?

– Кто? Я?! Я не уверен, что смогу это сказать!

– Я могу… – решил было услужить Кицуне, но Акума бесцеремонно его прервал:

– Нет! Он сам! Как быстро, ты думаешь, он заговорит на человеческом японском, если он вообще избегает на нем говорить, м?

– Пожалуй, ты прав, – отступился Кицуне, виновато улыбнувшись.

– Соберись! – приказал Акума Курту. – Ты наверняка проходил это на своих дорогущих языковых курсах. Просто напряги мозги и постарайся вспомнить.

Курт повиновался. Скрежеща зубами и извилинами, он действительно вспомнил подходящую фразу, а Кицуне и Акума услужливо подсказали, что нужно не забыть попросить прощения за беспокойство и сказать «пожалуйста».

И вот, собравшись с силами, Курт Хартлесс готов был задвинуть свою первую в жизни серьезную японскую речь. Акума подозвал официантку, и Курт, весь зардевшись, неловко вымучил:

– Простите за беспокойство, могу ли я попросить ложку, пожалуйста?

Кицуне, гордо улыбаясь, мягко положил узкую ладонь ему на затылок и уверенно надавил, подсказывая, что нужно слегка поклониться, чтоб уж было совсем по-японски.