Страна не для него

 – Нелегко интегрироваться в чужую культуру. Особенно в такую, как наша.

Парни удивленно на него уставились.

– Что ты имеешь в виду, Акума-кун? – спросил Гин.

– Он воспитывался в обществе, где людей не чешут под одну гребенку. А человек, однажды вкусивший свободу Запада, никогда не станет жить так же убого, как мы. Нам нельзя выглядеть не так, как все. Нельзя говорить не так, как все. Нельзя думать не так, как все. Нельзя поступать не так, как все. Вот даже сейчас мы сидим без дела и пялимся на эти дурацкие сливы и вишни.

Потому что так делают все. А вот лично меня уже тошнит сидеть на одном месте и глядеть в одну точку до скончания веков, как последний идиот.

– Если честно, мне это тоже немного наскучило, – кивнул Кицуне. – Я люблю цветы, но полюбоваться ими пять минут для меня вполне достаточно. Вокруг много других красивых и интересных вещей.

– Ну, нам всего по восемнадцать, – улыбнулся Гин. – О какой усидчивости и почтении к традициям может быть речь в таком возрасте?

– Вот когда нам будет по восемьдесят, тогда и будет любоваться деревьями! – активно закивал Акума.

 – А что еще остается делать, когда тебе восемьдесят?

– Вот уж нет! – возразил Кицуне. – Когда мне будет восемьдесят, я буду миллиардером и буду валяться у бассейна в собственном особняке на Гавайях!

И трое засмеялись, позабыв обо всех в мире сливах и вишнях. Затем Курт, давно не подававший признаков идиотизма, сладко растянулся по всей террасе, а потом сел, потирая плечо, которое отлежал.

– Эй, а во время этого вашего любования деревьями пись-пись можно? – брякнул он, сонно причмокивая.

 – Все-таки четыре чашки чая всосать – это вам не шутки!

– Если только не под деревом сакуры… – сдавленно сказал Гин, делая над собой неимоверные усилия, чтобы не хихикнуть. – За купальнями есть такая пристройка…

Курт подскочил, даже не дослушав.

– Окей, я разберусь!

И удрал.

– Что-то я сильно сомневаюсь, что он будет заморачиваться и искать эту пристройку. Обольет первую попавшуюся стену, – галантно хмыкнул Акума.

Кицуне накрыл лицо ладонями и неудержимо захихикал. В уголках глаз даже выступили слезы.

– Чего ты? – спросил Акума.

– Простите меня, – проскулил Кицуне сквозь пальцы. – Я просто представил, как люди сидят, любуются сакурой, и тут к дереву подходит Куруто-кун и…

– Тогда действительно было бы, на что посмотреть! – согласился Акума, и все трое залились неприличным дружным смехом, который было слышно на всю усадьбу.