Стоящие свыше. Часть I. Поднятые до абсолюта

Инда не стал пояснять, что элитные школы с их жесткой дисциплиной – привилегия, которую аристократия может вот-вот потерять, и в Афранской Тайничной башне уже давно ведутся споры о начале кампании за демократизацию элитного образования: полную отмену телесных наказаний, школьной формы, армейской муштры, изнуряющей физической подготовки, сокращение учебных часов на общеобразовательные дисциплины. Потому что это не только опыт ума, система знаний, позволяющая смотреть на мир с высоты птичьего полета, но и бесценный опыт выживания, отстаивания своего мнения, умения не ломаться и противостоять противнику, многократно превосходящему тебя и силой, и служебным положением.

Аристократия до сих пор составляет чудотворам серьезную оппозицию во многом благодаря традиционному школьному воспитанию, и недаром чудотворы когда-то переняли эту систему для воспитания своих детей. Демократичные школы простолюдинов выпускают в жизнь толпу самоуверенных болванов, которые не видят дальше собственного носа, не умеют ни рассуждать, ни бороться и исповедуют принцип «моя хата с краю». И в Афранской Тайничной башне многие считают, что аристократам давно пора приобрести похожие качества. Среди чудотворов довольно образованных людей, чтобы двигать прогресс без привлечения умов со стороны.

– Я вспоминаю институт как самый страшный кошмар в своей жизни… – Ясна потрясла головой.

– Этот кошмар научил тебя владеть собой, контролировать каждый свой жест и каждое слово. И – случись что – ты выживешь в любой ситуации, в которой сломается видавшая виды простолюдинка.

– Я всегда считала, что это наследственность. Меня учили, что это наследственность.

– А чему бы еще аристократ стал учить аристократа? Это кастовость: чудотворы чураются аристократов, аристократы чураются простолюдинов… А Йока, между прочим, убедительно доказывает, что наследственность тут ни при чем.

– Инда… Вот об этом я и хочу поговорить. О наследственности. И пожалуйста, не рассказывай об этом Йере. Он… никогда не простит мне…

Хладан навострил уши.

Может быть, он не ошибся?

– Инда, с тех пор как родилась Мила, я… Ты только пойми меня правильно… Я поняла, в чем разница между своим и чужим ребенком… Я чувствую себя чудовищем, но я ничего не могу сделать. Мне нужен совет. Нет, неправильно… Не совет… Мне нужно, чтобы кто-нибудь помог мне. Чтобы кто-нибудь…

– Простил тебя и сказал, что ты ни в чем не виновата? – перебил ее Хладан.

– Я не знаю, – она замотала головой и опустила лицо.