Стоящие свыше. Часть IV. Пределы абсолюта

Он ощутил поле, сродни тому, что окружает лунные камни, и это поле подрагивало от напряжения, пульсировало какой-то странной силой, натягивало струны между ним и каждым смотревшим на него человеком. И вдруг вспомнил слова Важана: «Люди умирают с твоим именем на устах – и гордятся тем, что могут умереть за тебя!» Они не изучали его и не испытывали, не искали ответов на свои вопросы – они радовались? Но странной была эта радость: ни одной улыбки не увидел Йока в толпе. Взгляды с силой упирались в его лицо, и за каждым взглядом Йока видел: они готовы умереть за него.

Дрожавшее от напряжения поле натягивало струны все жестче, и пульсация его бухала в ушах, заглушая шум водопада. А потом на лицах людей – не всех, но многих – появились слезы. Беззвучные, тяжелые, блестевшие в бледном свете лунных камней. И Йока не сразу заметил, что слезы текут и по его щекам – то ли от боли в груди, то ли от восторга. А под лунными камнями стояли и его новый учитель математики, и госпожа Вратанка, с которой он спорил о литературе и философии, и мрачунья из Храста с двумя сыновьями, и еще смутно знакомые лица, которые он встречал в Светлой Роще, и просто люди, которых он никогда не видел и не знал.

Тишину нарушил Змай, разрывая натянутые струны напряжения.

– Чем плакать, лучше бы выпили за успех нашего дела, – проворчал он вполголоса, и его тут же поддержал Важан, коротко и громко сказав:

– Хватит. Представление окончено.

Люди зашевелились, а от одного из костров отошел высокий мужчина с густой черной бородой.

– Профессор, позвольте еще минуту. От мрачунов Храста… Мы хотим подарить Вечному Бродяге лунный камень.

– Да, лунный камень ему сегодня пригодится, – кивнул Важан и подтолкнул Йоку вперед.

Йока, немного ошалевший от столь резкого и малоторжественного перехода, шагнул вперед и едва не попятился: мрачун из Храста собирался водрузить ему на голову диадему с красиво оправленным в серебро небольшим лунным камнем – женское, по мнению Йоки, украшение.

– Спокойно, Йока Йелен, – шепнул ему Змай.

От этих обидных слов Йока действительно попытался отшагнуть назад, но уперся спиной в живот профессора, который шепнул ему в другое ухо:

– Йелен, ты ведешь себя как ребенок.

Глупо было сопротивляться, и Йока молча позволил мрачуну надеть на него тяжелую «корону». Он ожидал колючего и жесткого прикосновения металла, но оказалось, что диадема изнутри отделана толстой и мягкой бархоткой.