Йоч. Бизнес с подсознанием

Егоров готовил горячие бутерброды: обжаривал колбасу, потом клал ее и мелко нарезанные соленые огурцы на ломоть хлеба, сверху накрывал куском сыра и помещал обратно в сковородку, накрыв крышкой. Хлеб снизу подрумянивался, а сыр аппетитно растекался по колбасе. Предел мечтаний голодного студента.

– Есть будешь? – нужно было как-то налаживать отношения с иностранным соседом. Искать новую комнату посреди учебного года являлось делом геморройным, и Егоров ударил в первую попавшуюся потребность соседа.

– Давай, – кубинца слегка удивил такой поворот событий и похоже сбил первоначальные настройки на поиск повода для конфликта.

Он ел медленно, словно стараясь наслаждаться не столько едой, сколько тишиной: слегка причмокивая и периодически как бы вслушиваясь в свой желудок. Егоров сделал такой вывод, наблюдая, как сосед в паузах жевательного процесса посматривал на свой огромный живот. Закончив с бутербродом, Мигель откинулся на спинку стула, закрыл глаза и выпятил блестящие от жареной колбасы толстые губы.

Через пару минут молчания внутренняя бухгалтерия местного команданте пришла к неоспоримому заключению о возможной чрезвычайной полезности соседа:

– Что тебе нужно, чтобы вот так было каждое утро? – вопрос Мигеля был не праздным. В стране уже ввели карточки на продукты, а кубинцы сидели на льготном обеспечении в отличие от своих российских собратьев, и рацион такого снабжения был намного обильнее, чем у полуголодной страны. Союз пытался еще хоть как-то сохранить лицо, если не внутри, так хотя бы снаружи.

Лозунг «все лучшее детям» не уточнял, чьим именно детям все это должно доставаться, и давал возможности широко смотреть на жизнь советским чиновниками. Широта в первую очередь касалась их самих, а также иностранцев. Пусть даже из почти чужого лагеря. Извечный социалистический комплекс обгонялок и перегонялок всех кого не попадя и в чем не попадя.

– Колбаса и сыр. Огурцы из дома привезу. С хлебом проблем не предвидится. Пока… – ответил Егоров, чувствуя назревающий успешный кулинарный альянс.

– Тогда есть предложение, – кубинец хлопнул в ладоши. – Ты берешь на себя завтраки, а я – обеды и ужины.

– Ты не заметил, что в комнате живет еще один человек? – Вадик указал ножом на третью кровать в комнате. – Что он возьмет на себя?

– А Скрипач не нужен, родной. Он только лишнее топливо жрет, – неожиданно выдал Мигель цитату из «Кин-дза-дзы», чем изрядно удивил Егорова.

Оказалось, что местный Че Гевара глубоко и всесторонне знал русский язык.