Йоч. Бизнес с подсознанием

А постоянные задержки выплат давно уже сложились в новую моду у пришедшей после коммунистов власти. Стипендию за полтора года настолько обезобразила инфляция, что нормальными деньгами ее уже никто не считал. Большим подспорьем в этих курсах выживания являлся Мигель, не только снабжавший продуктами для приготовления завтрака, но и полностью взявший на себя обед и ужин. Ну, как на себя…

У кубинского старосты были две «рабыни» – подруги его невесты на Острове Свободы. Они, собственно, и готовили всю еду, Мигелю оставалось только снисходительно открывать рот.

Мулатка Беатрис и негритянка Доминга. Вместо прелестей горячего тропического секса Вадик познавал с ними обычную кубинскую кухню: конгри, пикадильо, ропа, арроз и прочее. Егоров периодически угощал девчонок своими бутербродами и маминым вареньем. Те в ответ хихикали и строили глазки, намекая, что секс все-таки возможен. Егоров смущенно отводил глаза и откладывал близкие взаимоотношения в дальнюю перспективу. В нем еще теплилась надежда не разменять золотой настоящей любви на гроши мимолетного секса.

В итоге Вадик беспощадно органично вписался в двести семнадцатую комнату. Общение с кубинцами среди заснеженной России придавало жизни особенную экзотическую атмосферу. Казалось, они контрабандой умудрились перевозить свою солнечно- беззаботную, на первый взгляд, жизнь в наш немытый со времен начала перестройки край. И эта вальяжная необязательность сквозила в любом разговоре.

– Мигель, что за фотографии висят над твоей кроватью? – спросил как-то Егоров, указывая на галерею портретов над его постелью.

 – Вот это кто? – он ткнул пальцем в пухлую тетку того же оттенка, что и у галлериста.

– Это мама, – по голосу Мигеля было понятно, что его накрывают самые теплые и нежные воспоминания.

– А это кто? – мужик на фото выглядел гигантом по сравнению с толпой, его окружавшей. Шла какая-то празднично-революционная демонстрация, судя по частоколу поднятых вверх кулаков.

– Это папа, – голос кубинца посуровел.

– А это?

– Сестра Милайда, – он от души махнул рукой не только на фотографию, но и, казалось, на всю судьбу сестренки. Похоже, что семья была недовольна ею.

– Это?

– Невеста, – голос кубинца стал серьезным и ответ-

ственным.

– Это?

– Любовница, – заулыбался Мигель.

– А это?

– Любовница, но подальше.

– А это? – глаза Вадима начали округляться.

– Любовница, но совсем далеко, – засмеялся доморощенный Дон Жуан.