Стоящие свыше. Самородок

Войта отодвинул ее в сторону и взял мальчишку за подбородок, посмотрел ему в лицо. Тот глаза не опустил, хотя на дне его взгляда и плескался страх…

– Мой отец за такую дерзость избил бы меня в кровь, – усмехнулся Войта.

– Мой дед тоже… – вздохнул мальчишка.

Войта рассмеялся и потрепал сына по щеке.

– Я не знаю, предал ли я чудотворов. Наверное, нет. Я занимаюсь теорией предельного сложения несущих. Думаю, более всего она пригодится чудотворам.

Флигель, к радости Войты, не был чересчур роскошным (ну разве что по меркам их славленского дома), с множеством небольших уютных комнат, которые отапливались системой дымоходов башни.

Разглядывать убранство нового жилища ему быстро наскучило, и он незаметно оставил Ладну и детей предаваться этому занятию, направившись в лабораторию Глаголена.

– Ты не пробыл с семьей и часа, – заметил тот, увидев Войту на пороге.

– И что?

– Ничего. Я нашел ошибку в твоих рассуждениях о зависимости степени поля от времени.

– Там нет никакой ошибки.

– Там есть ошибка, и ошибка грубая.

– Едрена мышь, там нет никакой ошибки!

– Повтори это еще раз, если у тебя нет других аргументов.

Ладна в постели всегда бывала ласкова, и Войта вспомнил, как скучал по ее ласке, снова ощутил вину перед ней – за то, что сбежал, что не пришел к ужину (доказывая Глаголену свою правоту). Вдыхал ее запах, мял ее так и не ставшее пышным тело, которого она всегда стыдилась. И уснул, едва насладившись ею. Чувствовал сквозь сон, как она гладит его по спине, перебирает волосы, целует плечи и шею, трется щекой о его щеку.

И даже пробовал ей ответить, повернулся лицом, обнял – но снова заснул, уткнувшись носом ей в грудь, будто младенец. Она гладила и целовала его до утра, во сне он был счастлив этим. И, проснувшись, хотел взять ее снова, но она застыдилась света, испугалась прихода детей или прислуги – новый дом казался ей непредсказуемым. В результате мысли о жене весь день мешали Войте сосредоточиться.

За месяц Юкша перессорился и передрался со всеми мальчишками в замке, коих было человек двадцать, не считая совсем маленьких и совсем взрослых.

Лето – осень 99 года до н.э.с.

– Я сказал, ты поедешь и сделаешь доклад! – отрезал Глаголен.

– Я не ваше имущество, или я неправильно вас понял?

– Иногда мне хочется тебя придушить. Почему я каждый раз должен выдумывать сложные многоходовые комбинации, чтобы направить тебя в нужное русло?

– Нужное вам русло, вам, а не мне.

– В данном случае – тебе.