Нюрнберг. На веки вечные. Том второй

Вкупе со вновь вскрывшимися обстоятельствами (определенно это были дневники Канариса и операция «Санрайз», в ходе которой весной 1945 года представители МИ-6 сообщили немцам о многолетней работе на них главного шпиона абвера), это сыграло свою роль при принятии решения о судьбе адмирала последней военной весной 1945 года.

– То есть, ты думаешь, что бланки абвера могли оказаться в руках Берии по линии МИ-6? – уточнил американец.

– Запросто. Но это не самое страшное для советского обвинения, что может обнаружиться в ближайшее время, – протянул Лев Романович.

– Секретные протоколы?

– Именно. Никитченко всего лишь затянул время, но оно все равно настанет – рано или поздно. И вот что тогда делать – большой вопрос. Однако, всем зевакам, которые еще не успели опомниться от смерти Зори, уже сейчас понятно, на чьих руках кровь моего коллеги! Что бы ты сделал на месте Сталина? Ведь делать-то что-то надо!

Даллес задумался.

– Определенно, ничего хорошего.

18. «Собибор»

17 марта 1946 года, Нюрнберг, Дворец правосудия

– Подсудимый Кальтенбруннер, – начал Руденко допрос очередного обвиняемого, – вы были начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА), деятельность которого сводилась к шпионским акциям, политическим убийствам, репрессиям и организации деятельности концлагерей. Признаете ли вы себя в этом виновным?

– В руководстве РСХА – конечно, – стараясь держаться невозмутимо, отвечал допрашиваемый, – если, разумеется, является преступлением занятие должности в службе контрразведки.

Держу пари, что у каждой из стран-союзниц есть своя контрразведка, и никому из вас в голову не приходит обвинять ее руководство в борьбе со шпионами, пусть бы она велась и не в белых перчатках.

– Перестаньте! – оборвал его председательствующий Лоренс. – Вас здесь обвиняют не в руководстве контрразведкой, а в организации концлагерей!

– Впервые об этом слышу…

Тут не выдержала уже скамья подсудимых.

Геринг всплеснул руками от такой лжи, подскочил с места и рявкнул на весь зал:

– Нет, вы только послушайте! Каждый защищается, как может, но отрицать очевидное – верх цинизма, недостойного члена НСДАП! Тоже мне, белоручка…

Председательствующий осадил наци №2, но его высказывание не лишено было правды – именно такое впечатление производила на всех, без исключения, присутствующих, наглая ложь Кальтенбруннера.