Прими сторону тьмы

– Ладно, – горестно вздохнул Мартин, собираясь подняться, – позвоню им, и если его папаша снова бросит трубку, я просто подожгу эту клятую деревню!

– А может, – несмело вцепился в его локоть Курт, – ты, наконец-то, возьмешь парочку выходных, и мы с тобой погуляем или на великах покатаемся?

– Не неси ерунды! – выдернул руку Мартин. – У меня сто по сто завтра какая-нибудь встреча, а я с тобой на великах кататься буду!

– Но ты же обещал! – закричал Курт, скривившись от подкатывающих рыданий.

 – Ты мне с самого начала говоришь, что возьмешь выходной и потусишь со мной! Полгода уже прошло, а ты ни одного выходного не взял!

– Ты только о себе и можешь думать, да? – вспылил Мартин. – Да я же ради тебя вкалываю, я для тебя деньги зарабатываю!

– Отлично! – всплеснул руками Курт, со слезами ударившись затылком о стену. – Я еще и неблагодарный сученыш теперь! Чертов спиногрыз твоего отбросившего коньки брата, которого теперь надо опекать!

А это был удар ниже пояса…

– Эй, полегче на поворотах! – попросил Мартин строго.

– А знаешь, что? – резко повернулся к нему Курт, горя блестящими от слез злыми глазами. – Если я тебе в тягость, не надо было меня из Манчестера забирать!

– Полегче, сказал!

– А что? Там я уже совершеннолетний. Пошел бы работать на завод, снимал бы хату вместе с Эдгаром, тебе бы не мешал. Я и так до конца был уверен, что ты на меня забил.

– Ну, хватит!

Мартин развел руками и возвел глаза к потолку. Это странное чувство, когда что-то пошло не так… Он любил Курта, черт возьми, очень любил! Ради него «Глорию» раскрутил! Неужто получилось так, что она задушила то, благодаря чему была создана?.

.

– Тебе действительно так кажется? – спросил Мартин, нахмурившись.

– А что, не так, что ли? – буркнул Курт, отвернувшись и украдкой утирая слезы.

Само собой. В последнее время Мартин даже не пытался скрывать раздражения по поводу того, что племянник требует внимания и тем самым мешает ему работать.

Обрадовался, что может уехать в командировку без его недовольных воплей и слезливых прощаний. Когда вернулся в Токио, первым делом побежал в «Глорию», а не к нему. Даже когда разбудил его, то разозлился – вместо того, чтобы обрадоваться и раскрыть ему объятия после разлуки. Будь Мартин на его месте, он бы и сам, наверное, подумал точно так же…

– Нет, вовсе нет, – ответил он, наконец, и крепко потер подушечками пальцев потяжелевшие веки.